Последний шторм войны - Александр Александрович Тамоников

потопили в районе Севастополя военный транспорт, две подводные лодки и еще какие-то малые суда. А потом, когда наше командование поняло, что Крым, возможно, придется оставить, пришло другое итальянское подразделение. Сначала я думал, что это группа «Гамма» — пловцы-подрывники, которые использовали сверхмалые подводные аппараты или управляемые человеком торпеды. Но потом понял, что это специалисты по статическому минированию. Не знаю, что они тут делали, но их присутствие может быть опасным даже через несколько лет.

— Вы знакомы с кем-то из итальянских офицеров?

— Да. Я был знаком и даже часто общался с Ренцо Спинелли, капитан ди корветта. Это звание соответствует нашему корветтен-капитану или вашему капитану третьего ранга.

— Расскажите-ка об итальянских боевых пловцах, Хофер, — попросил Шелестов. — Что это за люди? Я понимаю, хорошая подготовка и все такое, но ведь они же должны понимать, что война проиграна, что это лишние жертвы и даже народ против их дуче, которого поймали и казнили партизаны. Страна ведь изменилась?

— Я знаю, что во флотилию набирались в основном добровольцы из числа выпускников из Ливорно — Королевской военно-морской академии. Основные требования: отличное здоровье и идеологическая проверка. Иными словами, туда набирали только убежденных фашистов. Работа боевых пловцов физически очень тяжела, да и для здоровья ее полезной не назовешь из-за больших нагрузок. А еще очень опасная не потому, что это война, а из-за несовершенства применяемого оборудования. Итальянцы говорят, что по этой причине в сорок первом году на Мальте погиб основатель флотилии Тезио Тезеи. Командиром боевых пловцов стал князь Валерио Боргезе. С тех пор многое изменилось у боевых пловцов. Все знают, что у Боргезе обширные связи. Фамилия Боргезе — одна из самых богатых в Италии. Не хочу сказать, что благодаря его командованию флотилия превратилась в частное предприятие. Она по-прежнему выполняла приказы штаба флота. Но «черный князь», как его называют на флоте, предоставлял пловцам за свой счет отдых, оплачивал лечение и восстановление после госпиталя в лучших итальянских отелях и на курортах. Я знаю, что пловцам выплачивалось хорошее жалованье. Так что это сильная система, и ее не так просто уничтожить, просто запретив по велению кого-то в государственной структуре.

— Хорошо, поехали в Казачью бухту.

Апрель в Крыму — это уже поздняя весна. Зелень, первые цветы, теплое солнце, и даже ветер с моря не приносит зимней сырости, которая норовит забраться под одежду. Природа проснулась, заявив о своих правах. Оперативники с немцем поднялись чуть выше берега бухты и осмотрелись. И здесь среди камней, выходов скальной породы активно пробивалась трава. Невольно, глядя на чистое небо, на воду бухты, которую бороздили рыбачьи суденышки, на сушащиеся на берегу сети и бегающую детвору, хотелось думать, что войны уже нет. Да и не было ее никогда. И тут же, стоило об этом подумать, меркло солнце в глазах, всплывали в памяти ужасающие картины жестокости нацистских оккупантов, в нос начинала бить гарь от пожарищ, перед глазами вставали сожженные города и поселки, мертвые тела мирных людей, женщин, детей. Виселицы и рвы, заполненные телами расстрелянных ни в чем не повинных людей. Нацисты видели их вину только в одном — они русские, они населяют эту землю, а значит, подлежат уничтожению. Эта война была не за завоевания, а за уничтожение всего русского и самих русских.

— Смотрите, — Хофер нагнулся и поднял что-то с земли. — Это подковка с немецкого солдатского сапога. А вот это — смятая пачка немецких сигарет.

Хофер вытащил из щели между камнями смятую пачку, куда ее еще в прошлом году забило ветром. Оперативники разделились и стали обходить местность. Что могло привлечь сюда немцев, возможность полюбоваться водами бухты или…

— Там, внизу, ничего не спрячешь, — указал рукой Сосновский. — Копать бесполезно, только лопату сломаешь. Земля — одни камни. А здесь этими же камнями, только большими, можно заложить любой тайник.

Шелестов и Хофер посмотрели на Сосновского, а потом принялись обходить участки, где камней было больше всего. И тут Хофер вдруг присел на одно колено, потрогал камень и подозвал русских.

— Только осторожнее. Не исключено, что они все заминировали.

И теперь, когда оперативники стали рассматривать камни и траву, то заметили, что два больших камня имеют темный цвет — впитавшаяся за многие месяцы, за долгую зиму влага еще не высохла. Камень еще не раскалился на южном солнце. А вот и подсохшая трава, которая была повреждена. Чем? Тут кто-то не так давно, может, пару дней назад, перекладывал камни.

— Это тайник! — Шелестов подозвал одного из офицеров местного Управления НКВД, которые сопровождали группу и осуществляли охрану Хофера. — Немца отвести в сторону, следить за местностью и смотреть под ноги. Михаил, никого не подпускай к этому месту. А я в поселок, вызову сюда саперов.

…Лейтенант и сержант с собакой прибыли через полчаса. Они долго осматривали местность, обошли с собакой несколько гектаров. Потом с миноискателем обошли все вокруг и долго изучали скалу и груду камней. Наконец, лейтенант доложил Шелестову:

— Металл есть, много. Или большой кусок, но прибор реагирует на площади трех метров. Собака определила взрывчатку. Разминировать будем?

— А если там сюрпризы?

— Мы послушали. Часового механизма не слышно, а устраивать ловушки в камнях — дело неблагодарное. Между камнями протекает вода, может быть замыкание, перераспределение массы вещества. А это тоже может привести к перекосу взрывателя, предохранительного устройства. И в результате либо неконтролируемый подрыв, либо его исключение. Тот, кто минировал, о таких сложностях наверняка знает, не школьник же минировал. Так что отведите людей на пятьсот метров, а мы займемся разминированием, если здесь стоят мины.

Работы велись в течение трех часов. Наконец лейтенант с засученными рукавами гимнастерки подошел к Шелестову.

— Все в порядке. Склад там подводных мин магнитного действия. Мины не взведены. Склад не был заминирован. Просто его замаскировали и несколько раз проверяли сохранность. Маячки там детские ставили. Типа, упал он, значит, кто-то лазил. Ну, я так понимаю, вы его оставлять на месте не станете?

— Нет, не станем, товарищ лейтенант, — подтвердил Шелестов. — Сейчас можно подойти и посмотреть?

— Да, теперь безопасно, — ответил сапер и повернулся к оперативникам. — Ребята, полейте на руки, если есть чем.

И только теперь Шелестов увидел, что из глубокой раны ниже локтя у сапера идет кровь. После осмотра тайника саперы начали вывозить мины, которых оказалось там около трехсот штук, и все они были итальянского производства. Шелестов, сидевший на переднем сиденье, повернулся назад к Хоферу.

— Ну что вы скажете теперь? Там, где, по вашим сведениям, мины ставились, их не оказалось, там, где минирование не предполагалось, дно