Последний шторм войны - Александр Александрович Тамоников

разбитые орудия, покореженные остовы грузовиков, заросшие бурьяном окопы. Но весна брала свое: склоны уже покрывались яркой зеленью, а в ложбинах цвели дикие маки, будто капли крови, смешавшиеся с землей. Воздух был наполнен запахом моря, нагретой солнцем травы и горьковатым привкусом слежавшейся прошлогодней хвои.

По мере удаления от города дорога сужалась, превращаясь в грунтовую колею, изрытую гусеницами танков. По обочинам стояли обгоревшие скелеты деревьев, но среди них уже пробивалась молодая поросль — дубки, грабинник, кизил. В низинах журчали ручьи, сбегавшие с гор, их воды, слегка рыжеватые, несли следы размытой глины. Апрельские ветра, теплые, порывистые, приносили ароматы цветущего шиповника и свежей липкой хвои.

Чем ближе к Бахчисараю, тем чаще встречались следы войны: разбитые телеги, брошенные ящики из-под снарядов, а потом и первые уцелевшие сады. Дорога выходила на открытые пространства, где среди серых скал цвели миндальные деревья, осыпая путь бело-розовыми лепестками. Ветра здесь были теплее, суше, пахнувшие полынью и медом — где-то рядом уже стояли ульи.

На подъезде к городу вдали замаячили минареты и плоские крыши старых домов. Земля, изрытая воронками, постепенно сменялась полями, где кое-где уже работали люди — война отступила, и природа, как и люди, начинала новую жизнь. Эта дорога весной 1945 года была не просто путем из одного города в другой — она была дорогой между войной и миром, между смертью и возрождением. Но сегодня проехать ее всю группе Шелестова было не суждено.

Первую машину, в которой ехали Буторин и Коган, вел Жорик. Следом ехали Сосновский, Шелестов и Хофер. За рулем их машины сидел немолодой опытный водитель Митрофанов. Один из самых опытных, как сказали в местном управлении. Человек, который изъездил весь Крым и каждую дорогу знает как свою родную. Но, видимо, именно возраст и отношение ко всем дорогам, как к своей родной, и подвели старого водителя. Забывать начал Митрофанов, что война еще не закончилась. И хотя Крым уже почти год как свободен от гитлеровцев, враг еще пытается вредить советской стране.

Жорик сразу понял, что появилась опасность, когда на лесной дороге, среди деревьев вдруг появился человек в длинном плаще. Он держал правую руку опущенной, да еще так, чтобы со стороны пассажиров двух машин не было видно, что он держит в этой руке. Фронтовые навыки у шофера еще остались: и ощущение опасности, и мгновенная оценка сил врага и своих сил. Тело действовало почти автоматически, как на фронте, а голова сразу подсказала, что если это нападение, то человек на дороге не может быть один.

— Пригнись! — заорал Жорик и, надавив на педаль акселератора, резко крутанул руль влево и тут же согнулся за ним весь, насколько это вообще было возможно в его положении.

Наверное, в руке незнакомца был пистолет, ведь больше ничего не спрячешь, заведя руку за спину. Даже автомат типа «шмайсера» был бы виден. А гранаты у него не могло быть, потому что от ее осколков пострадал бы он сам. Жорик услышал несколько характерных для пистолетных выстрелов хлопков, на голову ему полетели осколки стекла, со скрежетом пуля за его спиной прошила металл корпуса машины. Но, к своему удовольствию, Жорик почувствовал и удар. Он зацепил крылом этого гада, хоть немного, но зацепил! Значит, он на какое-то время не боеспособен.

Чувствуя дорогу, интуитивно управляя машиной, не глядя вперед, Жорик попытался проскочить место засады, вывести своих пассажиров из-под возможного огня. И это у него получилось. Ни удара, ни стука веток по машине. И нога продолжала давить на педаль, пока рядом Буторин не крикнул: «Стой! Все из машины!». Сосновский на заднем сиденье второй машины, увидев человека, тоже сразу правильно оценил опасность, и прежде чем шофер головной машины повернул руль, пытаясь сбить машиной нападающего, Михаил с силой пригнул Хофера и накрыл его своим телом. Две пули просвистели над головой, машина, виляя, неслась вперед, пока Шелестов не приказал остановиться. А снаружи уже стрекотали автоматные очереди, и сразу подумалось: а что со второй машиной?

Несмотря на приказ Шелестова, машина продолжала ехать, скакать по кочкам, ударяться о деревья. Шелестов, увидев кровь на лице пожилого шофера, просунул ногу впереди него и нажал на педаль тормоза. «Эмка» остановилась так резко, что всех бросило вперед, Шелестов больно ударился лбом о приборную доску, но удар немного смягчила кепка. Дверь не открывалась, и пришлось несколько раз ударить ее плечом, прежде чем она распахнулась, и каждую секунду этой заминки Максим чувствовал себя мишенью в тире, чисто физически ощущал, как глаз врага смотрит на него поверх мушки.

Буторин оценил подвиг Жорика, когда тот, останавливаясь, чуть развернул машину влево, чтобы его пассажиры могли выбраться, хоть как-то прикрываясь корпусом легковушки. Сам же он был в этот момент открыт полностью. И стоит ему попытаться выскочить через дверь, как его точно срезали бы первой же очередью. Но фронтовик Жорик был не так прост, он, лежа на сиденье, сумел ужом выскользнуть через пассажирскую дверь следом за Буториным и только потом вытащил из кобуры пистолет.

Оперативники, хотя и ехали в освобожденный год назад Крым, но за годы войны у них стало правилом брать с собой, когда есть возможность, тем более в машину, автоматы. И сейчас ППС в руках каждого давал надежду выпутаться из этой крайне неприятной и, главное, непонятной ситуации. Кто напал, какими силами, с какой целью, почему именно здесь? Это потом будут вопросы и поиск ответов на них, откуда утекла информация и тому подобное. Сейчас главным было не просто выжить, а победить и взять живым хоть кого-то из нападавших.

Несколько пуль ударили в дерево над головой Буторина. Но он не стрелял, пытаясь отползти за дерево и понять, в безопасности ли Жорик. А Коган сразу откатился в сторону от машины и попутно дал три коротких очереди по местам, откуда могли стрелять враги. Машина Шелестова почему-то выскочила в лес и замерла между деревьями. Это было плохо, так ведет себя машина, если убит шофер. А Максим, Михаил?

— Прикрой! — крикнул Коган и снова перекатился влево, а потом вскочил, пробежал пару шагов и снова упал.

Буторин понял, что друг перемещается к машине командира, чтобы защитить его. К тому же в ней находился ценный немец. И Виктор занял новую позицию и короткими очередями стал стрелять по нападавшим. А их, как оказалось, было не очень много. Одного, которого сбил машиной Жорик, оперативник видел на краю дороги, тот пытался ползти и стрелял из пистолета. К нему, прикрываясь деревьями, спешил другой человек. И