Длинная цепь - Е. Емельянов

рак-отшельник с брошенной раковиной, сделали своим домом горстка изгнанных оборванцев, что копошилась сейчас на снастях. Риг с любопытством оглядел отшельников: этих мужчин, женщин и детей, часть из которых должно быть ни разу не ступали на твёрдый берег. Те разглядывали его в ответ.

Ненависть в каждом взгляде, вечно тлеющую злость, впитанную ещё с молоком матери да варёными водорослями, или что они там вынуждены есть вместо нормальной пищи. Они ненавидели его едва ли не больше, чем он их презирал. Точно перегрызли бы ему горло во сне теми остатками зубов, что смогли сохранить специально для этой цели, если дать им такую возможность. Безземельный Король определённо умел подбирать себе интересных спутников.

Слегка заворожённый морскими бродягами, Риг неспешно двигался к опущенному трапу и не заметил двух мрачных охранников до тех пор, пока один из них не окликнул его по имени:

— Довольно, Риг. Обожди здесь.

Охранниками на сходе с трапа выступали не отшельники, как можно было подумать, но двое ворлингов, хотя по незнанию их и легко было принять за чужаков. Так, обратившийся к Ригу, и наречённый по делам своим Трёшкой, а более никакого имени и не имеющий, был смуглый кожей и с чёрными, как смола, волосами. Из-за своей внешности он куда больше походил на наёмника Безземельного Короля, чем на воина севера.

Рождённый в стране жаркой, на далёких берегах, Трёшка был пленён ещё до того, как смог это осознать, и по всей видимости принадлежал роду важного человека, раз за его возращение Торлейф запросил три золотых кольца. Однако сам Трёшка, по всей видимости, не был столь важен, так как родня его выкупа так и не прислала, и мальчик со смуглой кожей остался жить среди ворлингов на положении раба, покуда сам не скопил нужное количество денег в тяжких трудах и опасных походах. Вот только получив на руки три золотых кольца, Трёшка не стал выкупать своей свободы, вставив одно кольцо себе в ухо, второе — в левую бровь, а третье — в нос. Так и ходил он, самый богатый невольник на всем севере, и во всём послушный старшему сыну ярла, Эйрику, коему Торлейф передал право владения.

Вторым стражником была низкорослая девушка из отшельников, которая, тем не менее, была ворлингом и жила в Бринхейме уже многие годы. Такая же мелкоглазая и уродливая лицом, как и все представители её народа, с короткими волосами, обрезанными почти у самого черепа, пришла она к ним соплячкой без имени, а как доросла до девушки, то была в итоге наречена Дэгни Плетуньей.

И сложно было представить человека, которому бы меньше всего подходило слово «девушка». Лицо её едва ли хоть раз за всю жизнь озаряла улыбка, да и сама она была сплошь углы и острые грани, как если бы у кинжала внезапно выросли зубы. В её движениях не было ничего грациозного или женственного — лишь сухая необходимость и результат. Пришла она в их город уже остриженной, малявка лет восьми от роду, но волоча за собой сани с мёртвым мужчиной, мечом и парой ножей. Одежда мелкой отшельницы, даже испорченная кровью и грязью, стоила явно немалые деньги, и на мелкоглазой смотрелась как подлинное чудо. В таком виде, прямо вместе с мертвецом на санях, её и принял у себя дома Ондмар Стародуб, забрав меч мертвеца в уплату за свою доброту, а саму девочку пристроив на кухню помощницей.

Не прошло и недели, как Дэгни отгрызла ухо поварёнку, что вздумал украсть её ножи, за что не только не была наказана, но была взята Ондмаром на обучение лично. Великий воин тоже не разглядел в ней женщины, а потому бил её, не сдерживая руки, и требовал даже более, чем с равных. Но она не жаловалось, потому как сталь не умеет жаловаться на кузнеца и его молот. А когда подросла, то хвостом стала ходить за старшим сыном ярла, чему все подивились безмерно, но объяснения не нашли. Чудная из них была пара — пухлощёкий, мягкий лицом и весь покрытый нелепыми веснушками юноша, и девушка, что цепь свою обернула вокруг пояса, вечно со свежими синяками, а видом своим напоминает потёртый канат, на который якорь цепляют.

Риг оглядел обоих охранников, бросил взгляд вверх по трапу, на корабль, прекрасно понимая, кого именно эти двое тут стерегут. И не то чтобы присутствие ярлова сына могло его напугать, но Ригу было тревожно от того, что он не мог измыслить хоть какой-то причины для Эйрика быть на этом корабле. Во всяком случае такой, что не обернулась бы для Рига и его брата новыми проблемами.

— Когда последний раз мне случалось проверить, — сказал Риг, становясь против эйриковой свиты, — Земля наша была родиной свободных людей, и мы с моим братом были людьми свободными. А значит, можем идти куда пожелаем, не спрашивая разрешения у невольника и безродной бродяжки.

Трёшка примирительно поднял руки, но и в сторону не отступил.

— Было бы славно, пожелай вы идти куда-нибудь ещё.

— Или что? — вмешался Кнут. — Ты нас остановишь?

— Я не ищу ссоры, Белый Кнут, лишь делаю, как мне велено. Ты можешь выбирать, как тебе поступить, но я же, как невольник, лишён такой роскоши.

— Стало быть, не уступишь? — спросил Риг и выразительно положил ладонь на заткнутый за пояс отцовский топор. Приятно всё же было вновь чувствовать его тяжесть.

— Всё в ваших руках, — улыбнулся Трёшка, миролюбиво сцепив руки у себя за спиной.

В то же время хмурая Дэгни насупилась, дыша тяжело и в каждой руке уже сжимая по одному из своих старых ножей. Не девушка, не человек даже, но жаркое пламя, запертое в крошечной спичке. Нужна только искра.

— Есть в мире причины для кровопролития и получше, чем необходимость немного подождать, — послышался голос Эйрика с корабля, и Риг невольно расслабился.

Через мгновение появился сам наследник Торлейфа: неспешно спускаясь по трапу и глядя под ноги с опаской, руками он помогал своему нелепому телу держать равновесие. Впрочем, он все же нашёл мгновение и приветствовал братьев вежливым кивком головы:

— Почему, где бы вы двое ни появились, всегда люди тянутся к оружию?

Он улыбнулся им, словно они были старыми друзьями, продолжением крепкой дружбы их отцов и матерей. Словно они всё ещё были друзья.

— Я рад, — улыбнулся Эйрик, спустившийся на пристань и поравнявшись с ними. — Безмерно рад, что утреннее испытание завершилось