Семена Перемен - Егор Александрович Данилов

жене отвар. «Пей его каждый день в течении трех недель, и болезнь пройдет», — сказала она. Так и произошло. Тогда мы решили обратиться к ней снова и попросили помочь с ребенком. Она внимательно осмотрела обоих. Пообещала помочь с бедой. Мы обрадовались и воодушевились, но то, что она предложила, сразу мне не понравилось. Я ответил категоричным отказом, на что старуха сказала: «Это выбор каждого. Никто не может решать за вас». Мэйлин вернулась домой в слезах. Я долго пытался ее успокоить, но смог это сделать только после того, как согласился.

Он вздохнул.

— Нет, я не жалею. Иначе у меня бы не было Сяомин. Следующей ночью, прихватив с собой петуха, пошли в лес. В лесу нашли старый дуб и у корней совершили обряд, которому обучила старуха. Зарезали петуха, раскидали внутренности и окропили кровью корни дерева. Сидели там до утра, но ничего не произошло.

Старик замолчал, а Цзиньлун не мог понять, о чем тот думает. На лице была смесь противоположных эмоций: печали и радости, обиды и благодарности, отчаяния и воодушевления.

— Через девять месяцев Мейлин родила. Роды прошли плохо, она потеряла много крови и умерла. Старуха присутствовала, но вскоре исчезла. С тех пор я ее не видел. Вместе с Дэмином мы остались наедине с маленьким плачущим ребенком. Нашли кормилицу… В три года Сяомин начала ходить по ночам. Я обратился к уездному нань-у. Тот приехал, три дня провел в ее комнате. На четвертый я нашел его сидящим в саду. Руки тряслись, он был словно не в себе. Сказал мне, что Сяомин завладел злой демон-гуй. Я спросил его, что можно сделать. «Ничего, — ответил он. — Демон слишком силен. Но не опасен, если его не тревожить. Однако, если потревожить, — ждите беды». «Чем же его можно потревожить?» — спросил я. «Совершенно точно — обрядом изгнания. Пробовал, ваша дочь впала в безумие. Слабый нань-у был бы убит. Не думаю, что кто-либо во всей Империи сможет что-нибудь сделать. Демон похож на духа земли. Не уверен в этом наверняка, но, если так, — он привязан к этому месту. На всякий случай, для вашего же блага не увозите ее далеко». «Как далеко?» — спросил я. «Даже сто ли может оказаться слишком большим расстоянием». Понимаете теперь, почему я не хочу ее отпускать?

Цзиньлун задумался. Учитель рассказывал о духах земли. Они были одними из самых злобных и коварных. Причины их поступков сложно понять, но всякого можно перехитрить.

— Понимаю, — сказал Цзиньлун. — Но что, если его обмануть?

* * *

— Хэй, отребье, жрать хотите?

Животные насторожились.

— Конечно хотите. Х-ха. Как же не хотеть?

Высокий циркач стоял рядом с клеткой, держа в руке миску с едой. Тряска прекратилась, похоже, остановились. Судя по освещению внутри фургона, заканчивался Третий Оборот. Скоро станет темно.

Циркач начал раздавать животным еду:

— Держи-держи. Ну-ка сидеть! А ты что? Давай-давай, вставай. Покажи-ка мне торговца. Ага, молодец. А теперь солдата. Х-ха.

Наконец дошел до нее. Присел на корточки, посмотрел в глаза.

— Не думаю, что с тебя будет прок. Никогда не слышал, чтобы лиса выступала в цирке. Но Чжими́н считает иначе. Придется и тебя покормить.

Просунул между прутьев решетки несколько яблок, разрезанных ровными дольками.

— Прости, дорогая, но на мясо ты пока не заработала. Х-ха. Давай, ешь.

И правда, проголодалась. Не стала отказываться от угощения. Какое-то время циркач постоял рядом с клеткой, но вскоре отошел, продолжая разговаривать сам с собой.

Где же Возлюбленный? Ищет ли ее?

* * *

Вангджакун провожал вечерним туманом, белесым миражом расползшимся от реки, и разноцветным заревом на горизонте, пестрыми брызгами окрасившим угрюмую Завесу. Как-то само получилось, что решили выехать вместе. Цзиньлун привык путешествовать в одиночестве и отвечать только за себя, да за верную спутницу-лису. Но направление было одно — в сторону Сангъяна, — и на смущенный вопрос Сяомин, составит ли он им компанию хотя бы в части пути, мечник не смог ответить отказом. В конце концов, что это меняет? Да и ноги будут рады передышке. Выехать, однако, настоял как можно быстрее — с каждым часом цирк был все дальше, а вместе с ним и Лули. Объяснять подробности не стал. Ограничился тем, что сообщил о друге, который нуждается в помощи.

Повозкой правил Дэмин, который, кажется, собрал все свое мужество и теперь выглядел так, словно отправился на войну. Цзиньлун с трудом сдерживал смех: чиновник раздул щеки и расправил плечи — точь-в-точь офицер на параде. Колкие замечания мечник на всякий случай оставил при себе, хотя давалось это не просто. Сяомин справлялась иначе. Если Дэмин был молчалив, то она, напротив, задавала бесконечные вопросы. Впрочем, они помогали коротать время, поэтому Цзиньлун с удовольствием увлекся беседой.

— Никогда не покидала Вангджакуна. Вы много путешествовали. Наверно вам сложно понять мои чувства.

— Отчего же, я странствовал далеко не всю жизнь. Помню тот момент, когда впервые покинул родные края. Мир казался огромным, растения причудливыми, а города таинственными. Впрочем, ничего принципиально не изменилось: сколько ни езди, всегда есть что-то новое. Всегда одно место будет отличаться от другого.

— Как это, оказаться там, где ни разу не был?

— По-разному. Где-то чувствуешь себя как дома, где-то до неприличия красиво, а кое-где лучше не появляться.

— Например?

— Хм-м-м… Например, на рудниках. Нет ничего приятного в наблюдении чужих страданий. Хотя зря я об этом.

— Нет, все нормально, — по глазам Сяомин было видно, что это не так. Ее кулаки сжались. — Должна поблагодарить вас. Мы бы все равно уехали, но я рада, что отец отпустил нас с миром. Он обещал мне на прощание, что приложит все усилия и поднимет все связи, чтобы помочь Юйлуну вернуть свободу и доброе имя. Как вы думаете, у него получится?

— Все зависит от того, к кому он обратится. Закон не одинаков для всех, в этом я успел убедиться. Это зло, но в мире много зла. И, кажется, сейчас оно нам на руку.

— Думаю, страшнее, что невиновный может быть обвинен по наговору.

— Да, вы правы. А почему это произошло? Потому что закон гораздо охотнее защищает интересы тех, кто стоит выше. И не только закон. Стая всегда идет за лидером. Далеко не каждый способен составить собственное мнение. Проще, когда тебе преподносят готовое решение. Иди туда, делай это, люби того, ненавидь этого. Смешно, но многих это