Семена Перемен - Егор Александрович Данилов

Металл впился в кожу. Сбивчивый лепет чиновника раздражал.

— Она одержима, — прошептал Дэмин. — Одержима, понимаете? Я пошел на императорскую службу, чтобы стать экзорцистом и изгнать демона. Но я слишком слаб. Мне едва дали седьмой ранг.

Одержима? Так вот откуда кукла… Цзиньлун ослабил давление меча.

— То есть она сама убила Юншена? Своими руками?

— Конечно нет! Это демон. Сяомин невинна, как цветок. Разве способна она на такое? Отец хочет ее уберечь. Не рассказывает ни о чем. Он задал мне простой вопрос: представь, что ты на ее месте, как бы ты жил с этим? И я не смог ответить. В этом виноват и я. Это я научил Юншена, как изгнать демона. Мы вместе делали куклу для обряда экзорцизма. Отец предупреждал меня не лезть в это. Я ослушался его. И вот результат — трагедия.

— Почему же ты жив, а Юншен — мертв?

— Потому что я слаб и труслив. Прятался в отдалении. Обряд проводил Юншен.

— И что произошло?

— Демон. Задушил голыми руками. Сяомин спала, когда Юншен начал обряд. Но потом… Кинулась на него, повалила на землю, словно в ней была сила самого дракона, я никогда не видел такого. Уснула и ничего не помнила о произошедшем. Только плакала многие месяцы и ненавидела всех вокруг за ту несправедливость, которая выпала на ее долю. И больше всего ненавидела отца, потому что тот пытался ее защитить, отвести подозрения.

— Он знал о том, кто виновен в случившемся?

— Да, я рассказал ему.

Цзиньлун задумался. Староста поступил несправедливо, дико, отвратительно. Но разве можно винить родителя за то, что тот пытается всеми силами защитить ребенка? Имеет ли право Цзиньлун выступать обвинителем? Да и его ли это дело?

— Вы обращались к другим экзорцистам?

— Когда Сяомин была мала, отец перепробовал все. В какой-то момент оставил попытки и запретил мне вмешиваться.

— Уверен, я знаю человека, который мог бы вам помочь.

Цзиньлун закрыл глаза. Как давно он уже не видел учителя? Пять лет? Десять? Последний раз голубь принес письмо пару лет назад. С тех пор они не общались.

Дэмин оживился, выражение глаз неуловимо изменилось:

— Где нам его найти?

— В Семиградье, дорогой Фэн Дэмин. В Семиградье есть тот, кто вам нужен. Величайший нань-у Империи. Много лет служил у самого императора. Знает то, что недоступно другим. Наверняка он смог бы вам помочь.

— Но Семиградье далеко…

— Не дальше, чем множество других мест. В Империи хорошие дороги. Путешествовать точно не так страшно, как изгонять демонов. Если решишься, имя нань-у — Веньян.

* * *

Тук… тук-тук… тук-тук… тук…

Старый фургон. Тяжелый тент, деревянные колеса, неровный ритм на камнях.

Тук… тук-тук-тук…

Фургон? Подумаешь. Что ей в нем? Она бежала вдоль дороги, торопясь вернутся к Возлюбленному. Нужно заставить его покинуть деревню как можно скорее. Остановить от необдуманных действий.

Фургон приближался. Сердце забилось быстрее. Как на охоте. Но кто добыча? Закрутила головой. Принюхиваясь. Где-то вдалеке переговаривалось стадо овец. В доме, за оградой, кудахтали курицы. Нет, не сейчас, не хватало еще попасть в неприятности.

Резкий свист. Рывок. Что-то потянуло назад. Охота — это соревнование. Кто быстрее. Кто изворотливее. Кто хитрее. Охотник или добыча. Добыча или охотник. Танец жизни ради жизни.

Чьи-то сильные руки схватили за лапы. Злые, не как у Возлюбленного. На шее удавка — не вырваться. Попыталась укусить. Билась изо всех сил.

Накинули мешок. Темнота. Бессильная злоба.

В этот раз добыча она.

Глава 5. В сторону Сангъяна

Проснулся рано. Рядом безучастно улыбалась кукла. Бессильная злоба клокотала, словно гейзер, не успокаивал даже запах гнилого дерева. Слишком светло, чтобы выйти. Слишком.

Тяжелое, скрипучее дыхание время от времени вырывалось наружу надсадным кашлем. Глазам без век не давал покоя свет. Кто-то добрался до того, что принадлежало ему. Только ему. Он должен вернуть это, должен восстановить порядок и слабое подобие покоя, в котором иногда прибывал.

Негнущаяся рука уперлась в древесину. Ногти заскребли по неровной поверхности. Пальцы сжались, повинуясь приступу ярости. Скоро. Скоро он сможет сделать то, что должен.

* * *

Лули нигде не было. Цзиньлун попробовал узнать, не видел ли кто лису. Жители Вангджакуна отмахивались от странного вопроса. Что бы лисе делать в деревне? Не оставляя надежды, дошел до ярморочной площади. Торговцы еще не уехали, но многие уже собирались. Спросил одного, второго, третьего.

— Лису? Ту, что циркачи поймали? — почесал затылок толстый продавец пряностей. — Так уехал уже цирк-то. Скоро ярмарка в Сангъяне, торопятся туда.

— Циркачи?

— Ну да, поймали лису перед самым отъездом. Говорят, хотят научить танцевать под звуки свистульки-сюнь. Вот потеха, а?

Цзиньлун так не считал. Сдержанно поблагодарил и откланялся. Соображая, как не разминуться с похитителями, быстро пошел вдоль центральной улицы Вангджакуна. Лису мечник встретил лет восемь назад, и с тех пор они были неразлучны. Заботились друг о друге, как брат и сестра. Иногда казалось, он знает ее всю жизнь.

Из задумчивости вывели знакомые голоса. Мечник опять оказался около дома старосты. На дороге стояла повозка, запряженная рыжей лошадью. По всему было видно, что ее хозяева готовятся к дальней дороге. Глава деревни, уперев руки в бока, ругался на Сяомин и ее брата:

— Нет, я вам запрещаю!

— Отец, успокойся, не мы первые, не мы последние, — отвечал Дэмин. — Многие ездят по Империи. Я же объяснил тебе, в чем дело. Таким случаем надо пользоваться.

— Ты объяснил, а я запретил. Езжай один, раз уж тебя так ждет твой старый друг. Сестра останется дома.

— Отец, не в друге ведь дело. Ты же знаешь…

— Хватит, слышишь! Не перечь мне. Хочешь ехать — делай это. Сестру оставь. Слыханное ли дело, девушке, вместо того чтобы искать жениха, путешествовать через всю Империю? Более того, ты просишь моего благословения и поддержки. Моих денег, в конце концов!

— Отец, ты же знаешь цель путешествия. Неужели это ничего для тебя не значит? — голос чиновника дрожал, по-видимому, он боялся отца. Впрочем, Цзиньлуна это не удивило, кажется, Дэмин боялся всего на свете.

— Да как ты смеешь об этом говорить в таком тоне? Я делаю для Сяомин все. И для тебя тоже. Постоянно разгребаю те проблемы, которые вы на меня сваливаете.