Невинный монстр - Юминь Ян

найденные в кармане его куртки деньги, уже давным-давно остыл и превратился в холодную, наверняка невкусную жижу, в которой достаточно четко отражалось ее бескровное, осунувшееся лицо.

На фоне неожиданно посвежевшего, разрумянившегося и бодрого Фреда именно она, без конца прокручивая в памяти прошедшие события и пытаясь понять, как из этого всего выбраться, казалась занемогшей.

Когда шок от произошедшего более-менее спал, Ронни в первую очередь спросила, не повлияет ли ссылка на Землю на здоровье Фреда, ведь его душа и без того уже ослаблена, а тут еще и будет подвержена саморазрушению.

К ее огромному удивлению, друг почему-то рассмеялся и в своей привычной манере пояснил, что ему ничего не грозит: в случае такого не слишком радостного возвращения все, даже самые больные души становятся в ряд со здоровыми и проживают те же положенные полгода.

«Нам же это объясняли на душеведении!» – в который раз шутливо возмутился Фред, но тут же замолчал: любое упоминание о жизни в Лицее отзывалось острой, сильной болью.

Рука, впрочем, болела еще сильнее: бинты давным-давно превратились в изношенные лохмотья, и Ронни порой казалось, что она не чувствует своего предплечья, – но снимать повязки пока еще не решалась, несмотря на настойчивые предложения Фреда.

Мало избавиться от старых бинтов, нужно предварительно приобрести новые, а еще желательно то, чем можно обработать царапины, а на все это у них попросту не было средств. К счастью, человеческие потребности к ним так и не вернулись: вот уже третий день и Ронни, и Фред прекрасно обходились без пищи и даже сна, хотя порой безумно хотелось прижаться друг к другу где-нибудь на лавочке в парке и заснуть – ненадолго, вздрагивая от каждого звука, но все же заснуть.

Однако следовало быть начеку.

Фред, отлично разбирающийся в истории Лицея и его студентов, выпускников и преподавателей, время от времени вспоминал факты, от которых становилось нелегче, и один из которых окончательно выбил Ронни из колеи.

Оказалось, что в отдельных случаях, когда преступления изгнанных студентов оказывались слишком уж серьезными, и одной ссылки на Землю было недостаточно, вслед за наказанными высылалось несколько палачей, задачей которых было как можно быстрее избавиться от неугодных Синклиту.

Они могли и убить сразу, и некоторое время ждать – торопиться им было, в принципе, некуда – и играть с изгнанниками в некое подобие салок…

Однако, поспешно уточнил Фред, им требуется время, чтобы вычислить выброшенных болтаться по миру людей бывших студентов, так как после выхода из Лицея все связи с ними обрываются.

Таким образом, это превращается в забавную для палачей игру, которые гоняются за преступниками, как истинные охотники; и в нервные, безрезультатные попытки выжить для изгнанников, которых помимо этого гнетут еще и мысли о скором распаде души на кусочки.

Фред вспомнил еще то, что многие пытались измениться, перекрасив волосы, изменив стиль одежды, попытавшись спокойно влиться в обычную человеческую жизнь; но даже они все равно попадались палачам, так как те вычисляют преступников не по внешнему виду, а ауре.

Впрочем, была одна вещь, которая делала больнее, чем воспалившиеся царапины и напряженные размышления о том, что нужно делать: судьба оставшихся на растерзание Синклита преподавателей беспокоила Ронни гораздо больше.

Страшно было представить, какое наказание могли назначить Уильяму, ведь он, по сути, организатор и непосредственный руководитель той самой «незаконной студенческой группы», который, к тому же, много раз переходил дорогу директору Лицея.

Она пыталась успокоить себя тем, что наставник наверняка выбирался из передряг похуже, но сразу же вспоминала то, что это именно она убедила его в необходимости обучения студентов искусству боя, – и от этого становилось хуже, гораздо хуже.

Периодически Ронни, с головой уйдя в себя, представляла строгие, но в то же время добрые, понимающие глаза Уилла, его редкие теплые улыбки, а затем и его самого, говорящего что-то типа: «Самое время унять свое любопытство и стать немного серьезнее» или «Хватит мечтать, мисс Мейс, враг ждать не будет»; и эти воспоминания, туманные, мимолетные, совсем немного, но все же приводили ее в чувство.

Периодически она вспоминала и Эрхарда, так же обрывисто, отдельные моменты: то, как замысловато он ругался, причесывая по утрам непослушные волосы, как громко хохотал над не слишком приличными шутками собственного сочинения; вспоминала и то, как он постоянно, с ехидной улыбочкой доставал ее всякой ерундой, особенно в моменты плохого настроения, когда Ронни могла лишь огрызаться, а потом сам же демонстративно обижался и сообщал, что разводится с ней, забирает детей и уезжает к маме, – дуться на него после такого было просто невозможно.

Наставники стали для Ронни такими же хорошими друзьями, как и Фред, и мысли о том, что с ними могут сделать судьи Синклита, пробуждали в ней чувство бессильного бешенства, от которого сердце билось в несколько раз сильнее и грозилось взорваться.

Она не прекращала надеяться на то, что наставникам удалось не попасться в лапы Синклита, однако…

Это было совсем уж маловероятно.

– Ладно, – вздохнул Фред, отодвигая стул. – Нужно идти.

– Куда? – мрачно поинтересовалась Ронни, отставив в сторону стакан с нетронутым кофе.

Друг замялся, но в следующую же минуту наклонился вперед и заговорщически прошептал:

– В библиотеку Илдреда.

Ронни уставилась на него, попытавшись переварить информацию. Бариста, возившийся с кофемашиной, снова приветливо улыбнулся.

– Подожди, ты же сам говорил, что она исчезла, – протянула она, постучав пальцами по липкому столику.

– Не факт, – пожал плечами Фред.

Глаза его загадочно блестели.

– Такое ощущение, будто ты знаешь, как ее найти, – усмехнулась Ронни.

Засмотревшийся бариста неловко дернул рукой и выронил тонко звякнувшую чашечку. Ожидавшая у стойки девушка начала громко возмущаться. Ронни поморщилась и кивнула другу на дверь.

Оказавшись на улице, она огляделась вокруг. Через дорогу переходила стайка ярко одетых студентов, из припарковавшейся у кафе машины выскочил одетый в бежевый кашемировый костюм джентльмен и, зацепившись носком дорогого ботинка о край тротуара, едва не рухнул на землю. Благообразная пожилая пара, обнявшись, медленно проплыла мимо и скрылась на входе в парк. Неподалеку громко кричали вороны.

– Их здесь нет, – убедительно сказал Фред.

Ронни кивнула.

– Что там насчет библиотеки?

– Ну, – он смущенно пнул валявшийся на асфальте камушек, – в принципе, я действительно знаю, как до нее добраться…

– Интересно только, зачем, – невесело прервала его Ронни. Заметив обиженный взгляд друга, она добавила: – Я помню, что нам про нее рассказывали. Это единственный склад литературы, собранной Канцелярией за многие столетия, находящийся на Земле, но нам-то это все зачем?..

– Помимо весьма занимательной художественной литературы, – начал Фред, – там находятся труды по различным наукам, начиная от астрономии, и заканчивая демонологией. Однако… Я