Из Тени (Dragon Age) - Krilena

портить отношения со столь важным союзником ради призрачного шанса поймать его таким глупым способом. Если ловушка всё-таки обнаружится, то мужчина явно будет разочарован.

Мужчина мог и в дальнейшем поддерживать разговор, но сейчас он замолчал и сам, серьёзно глянув на женщину. За недолгое время их сегодняшней встречи маг заметил, что Соловей была как будто сама не своя: слишком молчалива и задумчива. Вроде она с ним и разговаривает, а вроде её мысли заняты чем-то другим, личным. Безумец в конце концов догадался: что-то её беспокоило настолько сильно, что даже маска беспристрастного шпиона не могла удержаться на её лице. Она вела себя как тогда, когда они встретились после событий в Убежище, под наспех сооружённым навесом: смотрела прямо на него, не отводила взгляд, пыталась следовать своему пугающему образу, но при этом в её глазах читалась некая отстранённость, а рука так предательски тянулась к памятному кинжалу.

— Насколько я могу видеть, Лелиана, вы решили встретиться со мной сегодня с какой-то определённой целью, размышлениями о которой на данный момент вы увлечены больше, чем беседой. Но раз этой целью вы так и не желаете со мной поделиться, может, нам стоит завершить нашу встречу? — сказал Безумец.

Мужчине и самому не хотелось переходить на грубый тон, поскольку он был очень даже заинтригован столь тяжёлыми раздумьями Соловья. Очевидно, далеко не каждая проблема способна так захватить внимание профессионального убийцы. Только вот Лелиана могла как думать о какой-то просьбе, о которой хотела попросить его, магистра, едва-едва заслуживающего доверия, так и собираться с силами, чтобы подавить остатки совести, разрушить хрупкое доверие между ними и позвать спрятавшееся неподалёку подкрепление, которое скрутит беглеца против его воли. Или сделать это самой — маг не думал недооценивать опасность барда, который в отличие от солдафонов-храмовников неуловим. Безумец не мог знать, что именно в голове этого не менее непредсказуемого, чем он сам, человека, поэтому предпочёл завершить встречу и не рисковать, пока Канцлер пребывает в сомнениях.

— А вы как всегда наблюдательны, — усмехнулась Лелиана.

Не нравилось Левой руке, когда её образ страшного Канцлера пытались изучить или понять, буквально лезли в душу. В её случае это даже смертельно опасно. Однако Соловей сейчас не видела смысла злиться на своего собеседника: он просто заметил очевидное. Надо было ей быть осторожнее… Хотя, может, сейчас это даже и к лучшему. Его слова подтолкнули её к действию: если решилась, то надо говорить, если нет — уходить, поскольку бессмысленно сидеть и терзать себя непозволительными сомнениями тем более при опасном свидетеле.

— Вы правы, Безумец. Я настаивала на встречу с целью получить от вас консультацию, — смирившись, что уже поздно отступать, Лелиана вернулась к деловому тону.

— Я вас слушаю, — сам по-деловому скупо кивнул мужчина.

— Нам известно, что среди магистров древнего Тевинтера было немало страдающих лириумной зависимостью, которая не одобрялась. Предположительно, этот вид зависимости подвергся тщательному изучению, и были разработаны эффективные способы избавления от неё. Вы можете это подтвердить?

— Подтверждаю. И «не одобрялось» — это ещё очень мягкая интерпретация. Лириумная зависимость в запущенных стадиях неисправимо поражала кровь, вызывала чудовищные мутации, которые могли проявиться в дальнейшем ещё у не одного поколения потомков, приводя к вырождению целых семей некогда сильных сомниари, из-за чего с ней старались бороться на законодательном уровне не меньше, чем с кровосмешением. Бороться и в том числе лечением тех зависимых, кого ещё можно было спасти.

— В таком случае вы можете проконсультировать Инквизицию, в моём лице, об известных вам способах лечения и реабилитации? — озвучила, наконец, Лелиана свою просьбу и теперь испытующе стала смотреть на мага. Очевидно, она рассчитывала не выдавать больших подробностей.

— Должен предупредить, что я не являюсь компетентным целителем, следовательно, любые мои слова будут нести исключительно рекомендационный характер и ни в коем случае не являться назначенной лечебной терапией, в особенности в области применения созидательной магии.

— Нам будет достаточно того, о чём вы согласны нам рассказать, — успокоила Лелиана, что никто не собирается вешать на него ещё и медицинскую ответственность.

— Хорошо. В таком случае вы предоставите мне больших подробностей по вашему случаю? — непринуждённо спросил Безумец, якобы даже не заметив сильное желание собеседницы сохранить тайну.

— Они вам на самом деле нужны? — нехотя отозвалась Соловей, всё ещё рассчитывая, что он может дать ответ и так.

— Разумеется. Мои слова могут разительно отличаться даже в зависимости от того, кем является неизвестный: маг или сопорати.

К словам Безумца невозможно было придраться. Действительно, маги имеют меньшую сопротивляемость к воздействию лириума, а значит, они намного раньше впадут в неизлечимую зависимость. Вот и Соловью нехотя до скрежета зубов пришлось это признать.

А может, просто уйти и не рисковать секретами Инквизиции? Нет! Левая рука никогда не могла позволить себе отступить, если у неё есть шанс помочь её хорошему знакомому и просто необходимому человеку для их общего дела.

— Тот человек, о ком мы говорим, является храмовником. Вы могли не знать — официально, способности противостоять магам храмовники приобретают благодаря постоянному употреблению лириума. А раз вся легальная торговля лириумом находилась в ведении Церкви, то неофициально, она использовала их зависимость, чтобы полностью контролировать Орден, — любезно предоставила Лелиана краткий экскурс гостю из прошлого.

— Предполагаю, что тот храмовник решил отказаться от употребления лириума, что привело к болезненной реакции тела.

— Именно так.

— А разве Церковь не скопила достаточно сведений о лечении, если веками под её контролем находились зависимые солдаты? — искренне недоумевал мужчина, зачем надо было искать его.

— Сведения очень поверхностные. У Церкви не было необходимости проводить исследования в этом направлении: все храмовники до конца своей службы исправно получали необходимое количество лириума.

— А те, кто ушёл из ордена по тем или иным причинам? — спросил было Безумец, но договорить не успел, как сам понял, что в ответе он не нуждается.

Конечно же, отставных храмовников бросали на произвол судьбы.

С новыми подробностями Безумцу стало по-настоящему интересно. Лелиана так переживает за состояние этого неизвестного храмовника, что только ради него и пришла поговорить с древнетевинтерским магистром. Кто он? Точно не обычный рядовой участник Инквизиции, поскольку профессия женщины научила её хладнокровно относиться к смертям своих подчинённых, считать, что незаменимых агентов не существует. Друг? Навряд ли: Канцлер нелюдима. Любовник? К счастью для мага, точно нет: женщина и поныне хранит память о хозяине кинжала, что висит у неё на поясе. Значит, коллега, важнейший для Инквизиции участник. Тогда Безумец и догадался, как раз ссылаясь на слова своего агента по ситуации в Скайхолде.

В принципе, тех сведений, что мужчина получил, уже