Харклайтс - Тим Тилли

с драконом происходит что-то странное. На брюхе у него распахиваются створки. И он сбрасывает спиленные деревья на землю. Потом из днища выезжают железные колёса.

– Не к добру это, – бормочу я.

Зевать нельзя. Упёршись коленями в бока Полкроны, говорю ему:

– Давай же! Вперёд!

Мы пускаемся вскачь, чудище катится за нами – на этот раз гораздо проворнее и быстрее. Вот оно почти нагоняет оленя. И через мгновение хищная морда уже царапает задние ноги Полкроны. Словно дракон пытается вцепиться в нас своими нарисованными зубами.

Я подаюсь вперёд, крепче хватаюсь за оленью шею.

– Ну же, Полкроны, поднажми. Чуточку скорее можешь?

Олень бежит быстрее.

Поняв, что мы удираем, чудище грозно рычит, двигатель прибавляет оборотов, и вот Замок снова догоняет нас.

От резкого гудка я вздрагиваю, плечи сводит. Что, если мы угодим прямо под сминающие всё колёса? Оглядываюсь назад – чудище так близко, что я мог бы одним махом прыгнуть ему на морду и взобраться на водительскую кабину.

Но нет, дело нужно довести до конца так, как задумали.

Стиснув зубы, сворачиваю к лесу. Орешник. Дуб. Сосна. Куст бузины. Мы почти на месте.

Вот наконец и главный ориентир – высохшее дерево. За ним широкая прогалина, окружённая серыми скалами. Она устлана листьями – толстым ковром палой листвы.

Миновав сухое дерево, я отъезжаю чуть в сторону, стараясь вести Полкроны не впереди чудища, а сбоку от него, и скачу вровень с колёсами. Чудище прибавляет ходу и несётся прямо к прогалине, а я останавливаюсь.

На долю секунды одолевают сомнения – не ошибся ли я и действительно ли тут подстроенная эльфами западня. Но вот чудище опрокидывается и тяжело проседает под пёстрый ковёр.

Фонтан брызг. В воздух взлетает листва, которой была застелена поверхность озера.

Дракон злобно шипит – пышущую жаром топку заливает водой, и я улыбаюсь.

Вдруг улыбки как не бывало. То, что случилось, ужасно.

Озеро гораздо глубже, чем я думал.

До дна так далеко, что…

Чудище с головой скрывается в чёрной воде. Валят клубы густого пара.

Из-за деревьев показываются Папаша Хэрн, Нокс и Нисса, подходят к краю озера. Молча мы смотрим, как по поверхности разбегаются пузыри… а потом исчезают. Чудище кануло – его словно и не было вовсе, и только всклокоченная листва напоминает о том, что всё это произошло на самом деле.

Спустя минуту, которая тянется целую вечность, я говорю:

– Ему не выбраться.

– Ты о ком? – спрашивает Нисса.

– О Замке, он тоже из наших, приютских. Сидел внутри чудища. – Я спрыгиваю с Полкроны. – Он утонет, если не поспешить на помощь. Я должен спасти его.

Папаша Хэрн таращит глаза:

– Ты что, плавать умеешь?

Плавать я не умею, но почему-то уверен, что смогу. Наверное, во мне ещё кипит кровь после победы над чудищем. Сбрасываю плащ, снимаю свитер и прыгаю в воду. Она ледяная, тело немеет, но ведь точно такой же водой приходилось мыться в Харклайтсе. Набираю в лёгкие побольше воздуха и ныряю. На глубине такая муть, что толком ничего не видно. Серое озеро – сумеречный мир, и просвет на поверхности – прореха в постеленном эльфами лиственном покрывале – напоминает луну.

Неожиданно во мне вспыхивает воспоминание.

Далёкое и близкое. Я знал о нём и не знал.

Я ведь умею плавать.

Раньше я уже нырял, но на глубине было светлее… Разгребая руками толщу воды, почти касаюсь дна, камешки там блестящие, и на них золотятся прожилки солнечных лучей. Замечаю браслет – видимо, кто-то потерял его. Он весь искрится, и я достаю это сокровище с глубины, радуясь своей находке. Возникает смутное ощущение, что тот, кто потерял браслет, мне очень дорог, но я ума не приложу, кто это.

Всё глубже опускаюсь на дно Серого озера, воспоминание тускнеет и растворяется.

Холод сдавливает тело, в груди становится тесно, дышать тяжело. Вижу внизу на скальном выступе заглохшее чудище, оно висит на самом краю подводной пропасти.

Изо всех сил отталкиваюсь ногами и плыву к водительской кабине. За мутным стеклом окошка Замок – колышется над рулевым колесом. Он без сознания. Тяну на себя дверцу, открываю кабину и хватаю Замка за шиворот. Вытаскиваю его.

Скорее на берег.

В лёгких саднит. Они словно обожжены.

Наконец выныриваю, таща за собой Замка. Папаша Хэрн, Нокс и Нисса что-то кричат, но слов не слышно. Дышать – вот всё, что я могу. У Замка на лбу глубокая ссадина и синяки.

– Он поранился о руль, – говорю я эльфам.

Волоку его на песчаную отмель. На нас налипают бурые листья. Стучу Замка между лопаток. Он кашляет и отплёвывается. Начинает дышать. Потом переворачивается на спину. Глаза открыты, но он молчит.

– Что теперь делать с ним? – Нисса озадачена.

– Голову он поранил нешуточно, – говорит Папаша Хэрн. – Пока ему лучше побыть тут. Останешься с ним, Фитиль. Ну а мы слетаем, раздобудем целебное снадобье. – И, повернувшись к эльфам, добавляет: – Только без проволочек. Нужно собрать зверобоя – годятся высохшие прошлогодние цветки и листья.

Три дрозда взмывают в небо.

Разглядываю Замка, одетого в синий комбинезон и тяжёлые ботинки.

Над озером тишина. Даже птицы не пролетают. Поблизости ни одного оленя. Только мы с Замком. Двое мальчишек из Харклайтса.

Я жду, не проклюнется ли ещё какое-нибудь воспоминание, но в памяти не оживает больше ничего. Все эти годы я думал, что был в Харклайтсе всегда, но оказывается, дело обстоит иначе. До Харклайтса была другая жизнь. В другом мире. Хочется снова нырнуть на тёмное дно – вдруг удастся вспомнить ещё что-то?

– Слышь, – хрипит Замок, – что за коряга везла тебя?

Смотрю на Полкроны: он ждёт у дерева.

Замок садится и растирает грудь, лицо перекошено, словно от сильной боли.

– Ты как, в порядке? – спрашиваю я.

– Сердце прихватило. Лекарство надо, которое я обычно пью. С тех самых пор, как приклад ружья угодил мне прямо в грудь – выстрелил я неловко, отдача сильная вышла…

– Чем всё тогда закончилось? Как Лепесток? – перебиваю я его.

– Живёт почти так же припеваючи, как остальные оборванцы. Наказание получила не только она, но и все ваши приятели-упаковщики.

Меня захлёстывает чувство вины.

– Мисс Боггет заставляет их теперь работать проворнее и продлила трудовой день. – Замок явно доволен этим. – Ну и, понятно, раз такое дело, надо валить больше деревьев. Нынче Лес Шести Троп – сплошные пеньки, да и от Стройного почти ничего не осталось. Мирному лесу тоже долго не протянуть…

– Сколько же у неё таких вот машин?

– Три. То есть было три…

На мгновение земля уходит у меня