Харклайтс - Тим Тилли

из-под ног. Значит, ещё два чудища. А это по-настоящему много.

– Мисс Боггет сказала, мне надо научиться стрелять. Штука в том, что на лесовозы наскакивают олени и таранят их. Хотел было подстрелить одного, да видишь, оказия вышла… – Замок хватается за грудь, словно сердце вот-вот выскочит наружу, и снова принимается растирать её. – Зато теперь у меня пистолет и…

– Так это ты ранил оленя! – вскрикиваю я. Становится горько. Достаю из кармана пулю и показываю Замку. – Тогда держи, забирай обратно, не надо нам такого добра.

Он берёт пулю своими толстенными пальцами.

– Откуда она у тебя?

– Таким штуковинам в лесу не место. Довольно с нас пальбы. Никто больше не выстрелит тут. Никогда.

– Лес принадлежит мисс Боггет. И весь его построгают на спички. – Замок передёргивается, трогая ссадину на голове. Потом начинает кашлять. – Лекарство надобно, причём срочно. Нет сил терпеть.

Может, он притворяется?

– Не беспокойся. Скоро принесут тебе лекарство.

Меня обступают тревожные мысли – о Старухе Богги, о вырубке леса и раненом олене. Как будто я опять под водой. В невесомости. Никаких ориентиров, и непонятно, куда плыть.

– Всё будет хорошо, – уверяю я Замка.

Тот снова кашляет и крепче сжимает грудь.

– Всё будет хорошо? – злобно усмехается он. – Скажешь могильщику, чтоб написал так на моём надгробии… А ну давай плюхайся обратно в озеро. Мои пилюли остались в куртке.

– Нет больше твоей куртки, – отрезаю я.

Замок заходится в сухом кашле, сгибаясь пополам от натуги. Всё это жутковато. Теперь мне и вправду страшно за него.

Наконец он затихает, однако на шее видна вспухшая вена, а лицо ещё сильнее перекосилось от боли.

Наверное, зря я подозревал, что он разыгрывает спектакль.

Куда же запропастились эльфы? Зверобой поможет лишь унять головную боль, между тем как Замку явно нужно более действенное средство.

– От сердца помогает боярышник. Погоди здесь, я достану тебе его.

– Куда ж мне отсюда деться. Валяй, – отвечает он.

Сажусь на Полкроны и еду в лес. Вот и боярышник. Его легко узнать – низкое, приземистое деревце-коротышка, крепенькое. Рву молодые зелёные листья и вдруг соображаю, что совсем забыл расспросить Замка, как там Пробка. Вот бы с ним ничего не приключилось.

Возвращаюсь на озеро, но Замка и след простыл. Только чернеет на берегу мокрое пятно, расползающееся по камням.

Глава шестнадцатая

Обдумывая план

Сидеть вот так у озера и ждать Папашу Хэрна – всё равно что ждать проверки упакованных коробков на фабрике. Увидев, что я не уследил за Замком, он наверняка разозлится. Или нет? Вдруг Папаша Хэрн подумает, будто я нарочно дал Замку улизнуть, потому что он тоже из племени людей, как и я? Или потому что я знал его. Высматриваю на земле отпечатки тяжёлых ботинок, но напрасно. Замок словно по воздуху прошёл. Даже не возьму в толк, как он умудрился так быстро удрать.

Наконец приближается чёрный дрозд. Правда, только один.

Нокс.

Плохи мои дела. Именно Ноксу я меньше всего хотел бы сообщать, что упустил Замка.

– Где же Папаша Хэрн? – спрашиваю я, когда дрозд Нокса садится на камень. В клюве у него свёрток.

– Решил поведать эльфам о чудище. И о том, как ты расправился с ним. Вот мёд, смажем им раны. Постой, куда же он подевался, а?

Сглатываю ком в горле.

– Сбежал.

– Куда? – недоумевает Нокс.

– Не знаю. Сказал, что у него прихватило сердце. Ну я и отправился за боярышником. В общем, обманул он меня.

Жду, что Нокс сейчас разгневается. Но он отвечает совсем не так, как я предполагал. Голос у него мягкий, ровный, заботливый, точь-в-точь как у Папаши Хэрна.

– Это не твоя вина, – говорит Нокс. – Люди, они все плутуют. Таков уж их обычай. Однажды меня тоже обманул человек. Было это давно, с тех пор сменилась не одна луна. Он тогда заловил меня в сачок для бабочек. Если бы не Папаша Хэрн, пропал бы я.

Ум наводняют мысли. И все они ведут в Харклайтс.

– Да что с тобой? Хватит горевать. Ты одолел дракона и спас Ниссу, а не то она разбилась бы.

– Дракона-то одолел, но есть ещё такие же.

– Ещё?

Я киваю.

– По словам Замка, ещё два. Если он доберётся до приюта и расскажет старухе, что видел меня на дереве-олене, она непременно попытается изловить нас. Знаю я её нрав. Богги снарядит ещё больше чудовищных машин. Я-то думал, справимся с этой и конец всем бедам. Но на самом деле я только испортил всё. Нарушил первое правило Закона Леса. – Потупившись, избегаю встречаться взглядом с эльфом. – Не гожусь я в Хранители Леса.

– А ну-ка послушай! – вскрикивает Нокс так, что даже его дрозд пугается. – Да если бы не ты, железное чудище не лежало бы сейчас на дне озера, а по-прежнему губило бы деревья и всё живое! – Нокс приглаживает взъерошенные перья дрозда. – Ты смелый, и у тебя доброе сердце. Мои сыновья гордились бы, случись им познакомиться с тобой.

– Правда? – Внутри всё трепещет.

– Конечно. – Нокс всхлипывает.

– Я должен отправиться в Харклайтс. И остановить старуху.

– Мысль, может, и толковая, но ты не волк-одиночка. Ты один из нас. Коли отправишься, я с тобой, да и Папаша Хэрн не станет сидеть на месте, клянусь луной и солнцем. – Нокс берётся за поводья. – Выходит, ты уже успел всё продумать?

– Пока нет, – отвечаю я. – План ещё не созрел. Вдобавок на этот раз придётся изобрести что-то похитрее, а не просто забросать озеро сухой листвой.

* * *

– Ловко ты всё провернул, Фитиль!

– С чудищем покончено!

– Я с самого начала знал, что ты не подведёшь!

Эльфы радостно приветствуют наше с Ноксом возвращение. Восторженно кричат, хлопают в ладоши. Кто бы мог подумать, что этот народец такой шумный, громкоголосый и способен поднять настоящий гвалт.

Слезаю с Полкроны, и Матушка Хэрн спрашивает:

– Ну а что со Значком?

– С Замком… Проворонил я его. – Рассказываю, как всё произошло.

Эльфы оживлённо обсуждают случившееся.

Папаша Хэрн пытается урезонить их, но ему не перекричать эту толпу, все галдят, и никто его не слышит. В конце концов Матушка Хэрн стучит кастрюлями.

Бамс. Клац. Кламс.

Наступает тишина.

– Угомонитесь же, – зычно приструнивает их Папаша Хэрн. И продолжает трубным голосом: – Мы выстоим. Расправимся с этой напастью раз и навсегда. Вместе мы сила.

Эльфы испытующе смотрят на меня, словно убеждены, что я способен разрешить все трудности.

– Когда трогаемся в путь? – спрашивает Нисса. Плечи гордо расправлены, глаза блестят. Похоже, в ней вновь проснулись боевой дух и задор. Взгляд смелый