Харклайтс - Тим Тилли

музыки и смеха. Снимает со своего плаща пряжку-листик и, приложив к губам, дует – раздаётся заливистый свист.

Сейчас наверняка появится Зайчиха-кормилица, но нет – подбегает барсук, принюхивается, уткнувшись мордой в землю. Потом подходит к Ноксу и, покладистый, ждёт, пока тот заберётся по его полосатому носу на спину и усядется верхом. Поняв, что Нокс держится крепко, барсук берёт курс на юго-запад.

Оставаясь незамеченным, я иду за ними следом.

Сперва по Ежевичной тропе мимо Ветвистого Дерева – барсуки любят точить о него когти. Дальше Нокс направляет барсука к берёзовой роще, раскинувшейся на косогоре – почва там осыпалась, и видны сплетённые корни.

Раньше я здесь не был.

Остановив барсука, Нокс спускается по его полосатой морде на землю и начинает взбираться по косогору.

Куда это он? Нокс быстро прошмыгивает между торчащими корнями берёз и скрывается из виду.

Что у него на уме?

Корни так тесно сплетены, что мне не протиснуться между ними, нет никакой лазейки. Тогда, цепляясь за них, я лезу наверх. Здесь косогор круто обрывается, и внизу чернеет глубокий овраг. Никакого мха и травы, только трухлявые деревья, прелая листва и удушливый запах сырости. Словно в это затхлое место солнце не заглядывало вовек. Чуть погодя, когда мои глаза привыкают к темноте, замечаю Нокса. Спустившись по каменной лестнице, он проходит в маленькую арку, свод которой опирается на колонны.

Я даже и вообразить не мог, что в лесу есть подобное место.

– Нокс, погоди же… – шепчу я, но он не обращает внимания или просто не слышит.

Лесенка слишком крошечная для меня. Сползаю в овраг, стараясь не поскользнуться на влажных корнях.

– Нокс…

Он исчез.

Перешагиваю через арку, осторожно ступаю по выложенной камнями дорожке, которая идёт под уклоном и напоминает колею, утопающую всё глубже в земле. Понизу стелется туман. Я ёжусь. Холодно и сыро. Зябко даже под зелёным плащом Хранителя.

Через несколько мгновений снова замечаю Нокса. Дойдя до конца дорожки, он останавливается перед земляной стеной, простёганной корнями упавшего дерева. У стены – несметное число белых камней, они торчат из почвы, словно большущие зубы.

Нокс опускается на колени перед тремя камнями, близко приваленными друг к другу, и склоняет голову.

Меня пробирает дрожь.

– Кладбище… – бормочу я. – Я и не догадывался…

– Нечего тебе тут делать, – резко обрывает меня Нокс.

Опешив, смотрю на три камня, белеющие в скудном свете луны. Читаю имена: Уиллоу, Бад, Твиг.

– Кто это?

Нокс вздыхает, сутулится, плечи его опадают.

– Жена и двое наших детей.

В голове у меня становится пусто.

– Как же так…

– То-то и оно, – мрачно говорит Нокс.

Обвожу взглядом остальные камни.

– Сколько же их тут… А я думал, те эльфы…

– Пропали, да? – перебивает Нокс. – Ага, именно так все и считают, а правду знаем только я, Генна да Папаша Хэрн с супругой.

Голова идёт кругом.

– Значит, чудище всё-таки есть? Нисса ведь слышала, как вы с Папашей Хэрном толковали о нём, но потом Папаша Хэрн осёк её – мол, всё это выдумки.

– Он хотел – мы оба хотели – уберечь эльфов от правды.

– Но зачем?

– Решили, будет лучше, если они поверят, что их родня из соседних поселений просто бросила свои дома и подалась в другие края. Финн потерял родителей и братьев с их семействами. На всём свете у него только и остались Генна да ребятишки. У многих из эльфов погибли друзья и родственники.

Ощущение, будто земля плывёт у меня под ногами – и вместе с тем мир словно замер.

Нокс роняет голову на грудь.

– Уиллоу с сыновьями отправились на пикник неподалёку от Урочища сов… Нисса хорошо знала наших мальчиков, они дружили. Одногодки. Вместе выросли, с самой колыбели неразлучны.

– Одногодки… – Становится не по себе, даже дышать не могу.

– Сам посуди, разве стали бы мы говорить Ниссе, что ребят погубило чудище? Оно уничтожило всё: птиц, зверей, травы, деревья. Всё, что стояло на пути. Ненасытное, хищное чудище… – Нокс достаёт из кармана кусочек вощёной ткани и, развернув его, показывает нарисованную голову дракона с длинной пастью.

– Мы-то с Ниссой думали, чудище – это Старуха Богги.

– Всё гораздо страшнее, настоящий кошмар. Оно втрое больше оленя. Покрыто красной чешуёй. На лапах острые когти. Пасть с огромными клыками. Генна вон видела. Как раз с тех пор она и перестала говорить – от испуга. Так велик был её ужас. Погубив поселения эльфов, чудище до сих пор рыскает по Лесу Шести Троп. Мы поняли, что для всех нас будет безопаснее держаться подальше оттуда и не совать нос на север…

На одном из белых камней лежит серебристая пряжка-листик.

Чувствую себя совсем подавленно, и внутри растёт страх. Эльфов, зверей, птиц – чудище убило всех.

И оно по-прежнему в здешних краях.

– Теперь оно подобралось ближе. Бродит по Широкой пустоши, в окрестностях Грозовой скалы. А на днях дважды появлялось на окраине нашего леса. В поисках пищи. Оно так и не насытилось. – Нокс смотрит на меня. В темноте его глаза блестят, как звёзды. – Пока чудище не разыскало Дубовую поляну, мы целы и невредимы.

– Наверняка же есть какой-то способ остановить его. – Хочется поскорее предпринять что-то, но я ума не приложу – что.

– Не знаю. Пообещай, что не расскажешь Папаше Хэрну о нашем разговоре.

– Почему? – Нога скользит по насыпи, и я хватаюсь за торчащий из земли корень, чтобы не упасть.

– Рассказать ему – всё равно что напрасно разворошить осиное гнездо. Беда от этого только. – Нокс сгребает в сторону сухие листья с могил жены и сыновей. Затем встаёт и отряхивает руки. – Пора возвращаться. Нехорошо, если эльфы заметят, что тебя нет… праздник-то в твою честь закатили, ясно ведь.

Стискиваю зубы и крепко сжимаю кулаки. Смахиваю слезу тыльной стороной ладони.

А я-то думал, жизнь в лесу тихая и спокойная. Верил, что деревья оберегают нас и все напасти обходят наш дом стороной. Но всё оказалось иначе. Здесь так же тревожно, как в Харклайтсе, просто у тревоги другой повод.

И правда, пора идти. Вдруг откуда-то сверху ссыпается тонкой струйкой земля.

– Что такое? – Нокс настораживается.

Вглядываюсь в темноту. Доносится шорох листьев, словно над оврагом кто-то только что был.

Глава четырнадцатая

Дракон

Нокс был прав, поторопив меня с возвращением домой. Мы приходим как раз вовремя: праздник близится к концу, веселье затихает. У костра сидит только с дюжину эльфов, лисы и мыши-полёвки лакомятся остатками пира. Матушка Хэрн готовит Линдена