Харклайтс - Тим Тилли

скоро будет впору, как и свитер. Достаю одну из рубашек. Она с карманом, и это кстати – можно сажать туда эльфов, – впрочем, пуговиц недостаёт. Наверняка Генна отнесла эти сокровища Тиггсу.

В шкафчике консервные банки, штук тридцать или даже больше. Персики. Беру четыре банки и кладу их в кожаный рюкзак, который лежит рядом. Туда же кидаю блокнот, кое-что из одежды и консервный нож – он нашёлся возле плиты.

К задней стене прислонена лестница. Осторожно поднимаюсь по ней, сердце так и готово выпрыгнуть из груди. Вылезаю на крышу. Правда, близко к краю не подхожу, слишком уж высоко падать. Кругом расстилается лес. На севере от него Широкая пустошь, а дальше по крутым склонам взбегают деревья. К западу – горы.

На восточном краешке неба восходит солнце. Первые лучи мягко касаются макушек деревьев, надевая на них золотистые короны. В небо поднимается нитка грязно-серого дыма.

Харклайтс.

Я каменею. Он, оказывается, совсем близко.

Фабрику с её громадной трубой отсюда не разглядеть, но этого дыма хватает, чтобы у меня в ушах снова раздался грохот Машины.

Глава двенадцатая

Рождение весны

Возвращаемся домой. Мысли о Харклайтсе преследуют меня повсюду. Машина ревёт, и все ребята, наверное, уже за делом. Раньше мы никогда не начинали работать на рассвете. Видимо, что-то случилось. Может, Старуха Богги придумала такое наказание? Стискиваю зубы.

Выходит, я был прав. Непременно нужно ехать сегодня ночью. Пора положить конец старухиной жестокости.

Тщательно обдумываю план. Переберусь через высокую стену и найду открытое окно. Если все окна закрыты, залезу на крышу и вытащу несколько черепиц, чтобы прошмыгнуть на чердак. Спасу не только Лепестка, но и остальных тоже. Если Старуха Богги проснётся и заметит меня, то скажу ей напрямик: пусть изобретёт себе новую Машину, которая справлялась бы без сирот, и добавлю, что не стоит тратить время на изготовление дурацких металлических жучков. Ну а если она попытается схватить нас и опять станет палить из ружья, я пригрожу ей, что приведу целый отряд диких зверей и они разнесут всю фабрику.

Похоже, я чересчур напряжён и это не ускользает от Папаши Хэрна, который сидит у меня на ладони.

– Ты как? В порядке? – беспокоится он. – Что с тобой?

– Да так, ничего.

Все эльфы должны остаться целы и невредимы. Я и без того подверг их опасности. Нам повезло, что никто не пострадал, когда разъярённый олень принялся крушить домики. Нельзя больше допустить ничего подобного.

Вдыхаю поглубже и потом медленно выпускаю воздух из груди.

– По правде говоря, я просто подумал, что по пути домой мог бы взобраться ещё на несколько деревьев.

Папаша Хэрн вздёргивает бровь:

– И на сколько же?

Пожимаю плечами.

– А у нас ещё много времени в запасе?

* * *

На Дубовой поляне все заняты подготовкой к празднику Рождения – ко встрече весны. На повозках, запряжённых мышами, Нокс с Генной везут выкопанные с корешками колокольчики, первоцветы и подснежники, чтобы высадить их по кромке поляны. Тележки с землёй стоят возле нашей первой, пока ещё недостроенной хижины. Хозяйки несут медовые пироги, хлеб из семян, фиалки, полные сладкого нектара, щавель, маргаритки, берёзовый сок и берёзовый сироп.

Хранители Очага расставляют угощение по крошечным столам, не обходят и мою тарелку-камень. Нисса приносит кувшинчики со светлячками. Я помогаю Папаше Хэрну развесить между деревьями изукрашенные полотнища. На них всех одинаковый рисунок: иссиня-чёрный силуэт дерева, на переплетающихся ветвях которого расселись лесные звери и птицы. До чего же красив теперь наш дом! Закатное солнце заливает всё нежным светом. Каждый листик купается в сиянии, словно погружён в жидкое золото.

Эльфы надевают праздничную одежду, а тем временем слетаются бабочки – деревья вокруг поляны пестрят коричневыми бархатными треугольниками их сложенных крыльев. Бабочек сотни.

Без конца прокручиваю в уме свой ночной план. Всё тело напряжено. Да, у меня получится.

Эльфы собираются возле недостроенного домика. На всех ярко-зелёные наряды. Даже на малышке Тийе.

Становится неловко. Мне ведь даже нечего надеть к празднику. Линялые приютские обноски да серый свитер – вот и весь мой гардероб.

Наступает тишина, когда на поляне появляется Полкроны и рысцой подбегает к балкончику, где стоят трое Хранителей Леса. Олень склоняет голову, и Папаша Хэрн забирается к нему на лоб. Потом олень снова выпрямляется, а Папаша Хэрн объявляет:

– Прежде чем мы начнём праздновать, хочу сообщить вам кое-что. Как вы знаете, Фитиль теперь живёт с нами и готовится стать Хранителем Леса. Он не только вытащил из пруда Тиггса…

– И Шустрика тоже, – выпаливает Тиггс.

– Верно, и Шустрика. – Папаша Хэрн улыбается. – Он также спас Финна и Нокса от раненого оленя. Фитиль внимательный и чуткий, в лесу он всё примечает, и вдобавок помогает нам со строительством. Ему ещё есть чему учиться, но уже ясно, что у него редкостный дар Хранителя. И он поборол свой страх высоты. Сегодня утром он залез на четыре дерева.

Во мне поднимается волна гордости. Да я бы и на восемь деревьев залез, будь у нас время.

Эльфы аплодируют.

– Так что пора Фитилю получить зелёный плащ. Присядь, Фитиль, – торжественно и важно указывает он.

Я поражён. Тело как будто пустое и невесомое. Дыхание замирает.

И вот мчится стайка синиц и воробьёв – в клювах они несут плащ, который развевается по воздуху. Настоящий, взаправдашний плащ, а вовсе не лоскутное покрывало, сшитое из каких ни попадя кусочков ткани, наподобие моей приютской одежды. Точь-в-точь такой же зелёный плащ, как у остальных Хранителей Леса. Птицы снижаются и накидывают его мне на плечи. Я даже и мечтать о таком не смел. Ведь я мог всю жизнь изнывать в Харклайтсе, но теперь я среди эльфов, они признали меня своим.

Глава тринадцатая

Белые камни

– Тот, кто носит зелёный плащ, неразрывно связан с Лесом, – возвещает Папаша Хэрн. – Пусть же лес даёт тебе, Фитиль, кров и защиту в благодарность за то, что ты оберегаешь его и всех живущих в нём существ.

Теперь я чувствую себя иначе. В плаще, оказывается, уютно и спокойно, как под пологом, сотканным из солнечного тепла. Ни за что не расстанусь теперь с ним.

– Как же вы ухитрились так быстро смастерить его? – недоумеваю я. Плащ сшит настолько искусно, что кажется, над ним трудились много месяцев кряду.

Папаша Хэрн лукаво улыбается.

– Ответ ты получишь в своё время.

Полкроны подходит ко