Под мраморным небом - Джон Шорс

выкорчевать этот корень зла. Мы стояли не шевелясь. Рабы приводили двор в порядок – выносили обезображенные мертвые тела, мыли окровавленные плиты, жгли сандаловые благовония, чтобы заглушить тяжелый запах навоза и мочи.

Я хотела уйти, но тут во двор вошел Балкхи. Гигант с кустистыми бровями, сросшимися на переносице, прямиком направился к нам. К его поясу был пристегнут меч, длиннее которого я еще не видела; подол его рубахи был забрызган свежей кровью. Дара был не маленького роста, но Балкхи возвышался над ним.

Однако телохранитель Аурангзеба смотрел не на Дару, а на меня.

– Я говорю от имени твоего брата, – прорычал он. Я почти не видела, как двигаются его губы, так как рот его утопал в густой бороде. – Мой господин кастрировал преступника. – Балкхи наверняка ухмылялся, но я этого не заметила, так как от его слов у меня закружилась голова. – Если он выживет, можешь оставить его себе в качестве раба.

– Мальчика? – с трудом проговорила я. У меня задрожали колени, в ушах раздался звон. Я покачнулась и, вероятно, упала бы, если бы Дара вовремя меня не поддержал.

Балкхи расхохотался, видя мою слабость:

– Зря, зря ты плюнула в него. Он...

– Попридержи язык, – сказал Дара, но тон его не был повелительным.

Балкхи тронул рукоятку своего меча:

– Слабак на троне не будет жить вечно. И когда он умрет, вы оба познакомитесь с моим оскопляющим клинком. Я буду резать вас медленно. – Он плюнул мне под ноги и пошел прочь.

Будь мой брат воином, он, возможно, убил бы Балкхи. Будь я мужчиной, я бы непременно попыталась расправиться с ним, ведь я понимала, что мне угрожает смертельная опасность. Сегодня я унизила Аурангзеба, и он не успокоится, пока не отомстит мне. Увы, Дара не двинулся с места. А я не была мужчиной.

– Ты должен убить это животное, – наконец сказала я, когда Балкхи исчез и у меня перестали трястись колени. – Отрави его или заплати кому-нибудь из солдат, чтобы тот убил его в бою. Мне все равно, как ты это сделаешь, главное – сделай.

– Нельзя одновременно быть убийцей и жить в добродетели, Джаханара. Я не такой. И не буду жить в таком мире. – Дара поморщился, потер лоб. – Ты хочешь новых убийств после того, что мы видели сегодня? Новых смертей?

– Это он убивал людей! И будет убивать!

– Я приму во внимание его угрозы, но делать ничего не стану.

– Значит, ты глупец. – Я вздохнула, жалея, что родилась не Дарой, а он не родился мной. Потому что он был слишком слаб, чтобы противостоять Аурангзебу. – Когда отец уйдет в мир иной, – сказала я после короткой паузы, – через два года или через двадцать лет, Аурангзеб нас убьет. Умрем мы, умрут наши дети, и уже никто не помешает ему занять трон.

– Он – наш брат.

– Ну и что?! – вскричала я. – Да, в нем течет наша кровь, но сердце у него не такое, как у нас. Ты видел его на слоне? Он убивал с наслаждением! А бедного мальчика оскопил просто ради забавы!

– Я не...

– Он бросил вызов отцу! И все же ты считаешь, что, раз он твой брат, он уступит тебе трон? Ты в своем уме?

– Я не могу против него вести войну. Это противоречит моим принципам!

– Пророк Мухаммед, основатель ислама, воевал со своими врагами!

– Так ведь его подвергали гонениям! А меня никто не притесняет!

– Все еще впереди! Аурангзеб в тысячу раз опаснее любого из шакалов, с которыми боролся Мухаммед!

Лицо Дары, всегда дарившее мне успокоение, раскраснелось от гнева.

– Я не Мухаммед, Джаханара! Если хочешь бороться с Аурангзебом, борись, но на меня не рассчитывай!

Я поспешила прочь от него. Я очень любила Дару, но он приводил меня в полное отчаяние: я слишком боялась, что его слабость нас погубит. Прикусив язык, чтобы сдержать слезы, я шла нетвердой походкой, заставляя себя рассуждать. Должен быть выход из этого проклятого тупика, думала я, ведь можно же как-то умиротворить Аурангзеба, заставить его отказаться от мести. Если мне это удастся, возможно, я буду в безопасности.

Так, размышляя, я торопливо шагала в покои придворного врача, чтобы справиться о состоянии мальчика. Увидев лицо старика, я поняла, что сын торговца скончался.

– Его принесли слишком поздно, – проговорил он, – а раны были слишком... слишком глубокие.

Всхлипывая, я покинула врача и побежала в ближайшую мечеть. Это была недавно построенная «Жемчужная мечеть» – Моти-Масджид, сооружение из белого мрамора. Фасад мечети был поделен на семь одинаковых арочных проходов, над которыми вздымались ввысь три огромных купола. Перед мечетью был устроен большой двор.

Я прошла в угол двора и, обратив лицо в сторону Мекки, стала молить Аллаха, чтобы он отправил мальчика в рай и даровал ему вечное блаженство. Я также просила Аллаха, чтобы он научил меня, как погасить жажду мести Аурангзеба. Я заставляла себя искать выход, неустанно обдумывала разные ситуации, так как понимала, что действовать нужно быстро. Аурангзеб сейчас был смертельно опасен, и он мог нанести удар в любой момент. Я намеревалась пойти к отцу, но потом решила, что, втянув его в этот конфликт, я подвергну трон еще большему риску. Ведь в истории известны случаи, когда сын устраивал заговор против отца.

День начал клониться к вечеру, а я все молилась. Наконец Аллах даровал мне ответ. Я стала благодарить его, пока на моих щеках не высохли слезы. Ответ Аллаха принесет мне боль и унижение, но избавит, как я надеялась, от худшей судьбы. Осуществление моего плана зависело от Ладли, поэтому я отправилась на императорскую кухню, где большую часть времени работала моя подруга. Я сделала вид, будто очень сердита на нее, и потребовала, чтобы она следовала за мной. Должно быть, я неплохо сыграла свою роль, так как начальники Ладли злорадно улыбались, когда она проходила мимо них.

Едва мы оказались в большой пустой кладовой, я обняла Ладли. Сказала, что люблю ее и что она всегда будет моей подругой. Я также шепотом поведала ей о случившемся и сообщила, что мне грозит опасность. Ладли, в отличие от Дары, спросила:

– Что будем делать?

– У меня есть план... – тихо ответила я. – План опасный. И его исполнение зависит от тебя.

– Я слушаю, Джаханара.

– Аурангзеб не успокоится, пока не отомстит мне. Сегодня я оскорбила его, и ему не терпится мне отплатить.

– Прямо как