Гасконец. Том 3. Москва - Петр Алмазный

— Вы эти места знаете, воевода, вам сейчас и руководить, — сказал я.

Мазовецкий кивнул и принялся быстро и деловито раздавать приказы. Он разбил на в группы по трое. Поскольку де Порто и д’Атос не знали французского, они были со мной. Нашей задачей было ехать не спеша, выискивая любые следы стоянок у кромки леса. Зубов с парой поляков должен был съехать на ближайшей развилку. Сам Мазовецкий взял себе свежую лошадь и направился в Оршу, чтобы организовать больше людей. Возможно, стоило сделать это раньше. Пожелав друг другу удачи и оставив на тракте пустую карету, мы бросились на поиски.

Все молчали. Очень скоро пан Мазовецкий скрылся из виду. Потом и Зубов свернул с тракта, отправившись куда-то в сторону Полоцка. Мы же всё вглядывались в подлесок, надеясь отыскать там хоть что-то. Сломанные кусты, выщипанную траву. Вот только глазастого Зубова, выручившего нас в похожей ситуации, рядом уже не было. К счастью, королевские мушкетёры оставались королевскими мушкетёрами. Когда отчаяние уже начало прокрадываться в моё сердце, из леса раздался выстрел.

— Туда! — закричал я и мы въехали в подлесок.

Дальше лошади уже нормально не прошли бы, и мы спешились. А потом и вовсе бросились бежать, на ходу заряжая пистолеты. Очень скоро, мы оказались у одинокой лесной хижинки, откуда прямо сейчас раздавался звон стали. Я побежал к дверям, а товарищам указал на окна. Простые, не застеклённые. Из хижины донёсся слабый стон, а потом холодный смех Анри д’Арамитца. Я подскочил к двери и пинком распахнул её.

Мушкетёра окружило трое. Точнее, четверо, но один из четверых уже был мёртв. Правда и Анри досталось. Он едва стоял на ногах, но не из-за ран. Скорее всего, действие того порошка, который заставили вдохнуть де Порто. Вот только здоровяка усиленно приводили в чувство, а гугенот словно бы очнулся сам. Он пошатывался, путы всё ещё висели на нём. И всё же, руки он как-то освободил и теперь отбивался одной шпагой против трёх. Эльжбета, всё ещё спящая, лежала за ним.

Я выстрелил. Теперь противников у Анри было всего двое. Через мгновение, из окон показались мушкетёры. Я спокойно перезарядил пистолет, и с улыбкой сказал:

— У вас не так много вариантов, парни. Сдавайтесь и расскажите нам всё.

Шведы переглянулись. Один из них повернулся ко мне, убирая в ножны шпагу.

— Его Величество не зря вам не доверял.

Передо мной стоял драбант, несколько лет назад раненный мною на дуэли. Второй его приятель лежал застреленным. Я со вздохом покачал головой.

— Мне очень жаль, приятель.

— Как вы там говорите… à la guerre comme à la guerre?

— На войне как на войне, — кивнул я. — Для меня честь взять вас в плен, месье.

* * *

Мы сперва разоружили и связали шведов, а уже потом привели в чувство Эльжбету. Чернобровая не была напугана, скорее, она была в гневе. И совсем не смотрела на д’Арамитца, который тоже старался держаться от девушки подальше. Мы осмотрели хижину, в надежде отыскать хоть какие-то письма. Перевернули всё верх дном, но даже маленькой записочки найти не удалось. Наши пленники тоже грустно молчали, хотя я уже понимал, зачем их послали. Когда мы закончили с осмотром помещения и повели драбантов к дороге, я спросил:

— Почему вы сразу не поехали с весточкой для Карла Густава?

— Человека послали, шевалье. Можешь не беспокоиться.

— Тогда зачем вам пленный мушкетёр?

— Пленный мушкетёр и дочь приближённого к Королю воеводы, — усмехнулся драбант.

Он постарел за эти годы куда сильнее моего. Неудивительно, ведь Швеция всё это время вела войны там и тут. Неудержимый аппетит Карла X, сильнее всего отражался не на шведских границах, а на шведских подданных. Мы говорили с ним на французском, а Анри д’Арамитц уже переводил на польский. Эльжбета кивала, хотя и не смотрела на своего… кем бы он ни был. Де Порто и д’Атос держались чуть позади нас и не вмешивались в разговор.

Мы вышли к тракту и огляделись. Если воевода ещё не проскакал мимо с подкреплением, имело смысл направиться прямо в Оршу. Но нас было семеро, а лошадей всего три.

— Вернёмся к карете? — предложил д’Атос то, о чём я думал прямо сейчас.

— Рискованно, — покрутил ус Исаак де Порто.

Я кивнул, и безо всякой надежды на честный ответ, спросил у драбанта:

— Сколько вас ещё прячется?

— Ни одного, — улыбнулся пленник. — Вы всех убили, шевалье. Даже меня, правда ещё об этом не знаете.

— О чём вы?

— Мой отец посадит их на кол, — с улыбкой сказала Эльжбета. — Или четвертует. Зависит от них.

— Они мои пленники, — пожал плечами я. — Не думаю, что у воеводы Мазовецкого хватит денег их выкупить.

— Выкупить? — переспросил Анри д’Арамитц. — Мы на чужой земле, Шарль, у нас их попросту отберут.

— Под пытками они всё расскажут, — попыталась успокоить меня панночка.

Она говорила на польском, но пленники её прекрасно понимали. Один из них — незнакомый для меня — сухо рассмеялся и кивнул. Второй, тот с которым я бился на дуэли, устало произнёс:

— Это я и имел в виду, шевалье. Но пусть ваша совесть будет чиста, я знал на что иду, ради своего Короля. А на что ты пошёл ради чужого?

— Хватит, — я взмахнул рукой.

Драбанты послушно замолчали. Потом я перешёл на польский, обращаясь к панночке и Анри д’Арамитцу:

— Нам лучше в Оршу, там меньше шансов, что шведов попытаются отбить свои.

Эльжбета кивнула. Анри перевёл мои слова на французский, для оставшихся двух мушкетёров. Мы вышли из леса, и панночка забралась на одну из лошадей. Анри поначалу сопротивлялся, и тогда де Порто сам усадил его на вторую. Третья просто плелась сзади, потому что мы с д’Атосом не хотели даже на минуту терять пленников из виду.

Минут через десять, мы уже видели приближающихся к нам всадников. Во главе их был Мазовецкий воевода. Они остановились метрах в трёх от нас, и панночка сразу же поехала к отцу. Они обнялись, и я впервые увидел на глазах у этого (не скрою, жутковатого) человека слёзы. Он долго прижимал к себе Эльжбету, а потом они вдвоём подъехали к нам.

— Вы спасли мою дочь, — обратился он ко мне,