Чашечку кофе, доктор? - Ольга Авдеенко

ним в тени одинокого чахлого дерева. – Там продают вещи, забытые в кэбах и омнибусах, верно?

– Те, что не были востребованы в течение трех месяцев, – неохотно откликнулся инспектор.

Потерянные шляпы, ботинки и сумки его совершенно не интересовали, особенно сейчас, когда он договорился встретиться с главным полицейским врачом.

– Говорят, всего за шиллинг можно купить отличный зонт.

– Боюсь, вы будете разочарованы, мистер Финнеган.

– Не возражаете, если я все же одним глазком…

– О, разумеется! – великодушно позволил Найт, заметив маленького доктора, который входил во двор через арку со стороны Уайтхолла.

Репортер, который уже рванулся было к бюро находок, тоже увидел Финдли и остался.

– Кажется, я не опоздал, – подойдя, сказал Сэмюэл Финдли. – Я ознакомился с тем, что вы мне вчера принесли, Найт, и готов об этом поговорить. Но сначала я приглашаю составить мне компанию за ланчем. Я знаю одну таверну на том берегу, там и побеседуем. Это недалеко.

– Честно говоря, я предпочел бы… – замялся инспектор, но доктор не дал ему договорить:

– Ну-ну, хотя бы иногда вы должны питаться как следует! Знаю я вас, полицейских! Репортеры, полагаю, – он покосился на Финнегана, – в этом отношении от них ничем не отличаются.

По Нортумберленд авеню они спустились к Темзе. Всю дорогу инспектора подмывало расспросить доктора, но на улице им приходилось постоянно лавировать между прохожими, а когда троица пересекала реку по мосту Чаринг-Кросс, там как раз загрохотал железнодорожный состав.

Очутившись на другом берегу, среди складов и речных верфей, они зашли в неприметное заведение, приютившееся между двумя причалами. Внутри было тесно и шумно. Побеленные стены давно уже утратили свой первоначальный цвет, а деревянные потолочные балки почернели от копоти, оседавшей на них десятилетиями. Зато оконные стекла были чистыми и прозрачными – видно, хозяин заботился об этом, чтобы экономить на свечах. Ароматы готовящейся еды, пива и табачного дыма были настолько густы, что заглушали запахи натруженных тел – посетителями были в основном матросы, лоцманы, рабочие доков и прочий речной люд.

– Место непрезентабельное, и меню не отличается разнообразием. Но зато здесь всегда гарантированно свежая рыба, – прокомментировал Финдли, когда все трое сели в углу за прочный, грубо сколоченный деревянный стол.

Найт покосился на компанию здоровенных горластых грузчиков по соседству: он и сам на месте здешнего хозяина не рискнул бы подсунуть таким едокам рыбу с душком.

Подошел служитель, смахнул полотенцем крошки со стола и, не спрашивая, поставил перед каждым уже наполненную тарелку. Еда была у всех одинаковой – увесистый кусок трески с печеной картошкой – и волнующе аппетитной. Через минуту на столе появились три кружки пива. Устоять перед этим было невозможно.

– Ну вот, – произнес Финдли через некоторое время, с удовольствием отпивая из своей кружки, – теперь можно поговорить о деле. Найт, я внимательно изучил тетрадь доктора Кэмпбелла. Я не сомневаюсь в тщательности и правдивости его расследования: во-первых, я наслышан о нем самом как о порядочном человеке; а во-вторых, он ведь понимает, что его цифры можно проверить. Четыре флакона нитрата стрихнина? При таких масштабах состояния не сделаешь.

– Согласен, – кивнул инспектор. – Однако сегодня я проснулся с мыслью: Кэмпбелл проверил расход только нитрата стрихнина. А что, если речь идет о тайной торговле другими медикаментами, а стрихнин – лишь средство отделаться от тех, кто этому мешает?

Финдли посмотрел на него задумчиво и заговорил:

– Я хорошо знаком с одним из членов совета больницы Святого Варфоломея. Он отвечает за финансовую отчетность больничного фонда, некто вроде казначея. Это чрезвычайно дотошный тип, не упустит ни полфартинга. Если бы в хирургическом отделении был значительно превышен расход каких-то препаратов, он бы непременно это заметил. Он бдительно следит за тем, чтобы в больнице регулярно проводились ревизии, для этого приглашаются эксперты из Королевского медицинского общества. Бывает, что и кто-то из монаршего семейства наведывается – для солидности. Так что я решительно советую вам отказаться от этой вашей идеи. Или все же вы, – он насмешливо поднял брови, – подозреваете вселенский заговор?

– Подозревал, – улыбнулся в ответ Найт, – до того как проснулся окончательно. Потом сильно засомневался, и мне нужно было услышать ваше мнение.

– Что ж, вы его услышали.

– А если убийца – сумасшедший? – подал голос Джек Финнеган. – Врач-безумец, который ненавидит других врачей?

– Врач, ненавидящий людей своей профессии? – с любопытством переспросил доктор. – Таким случаем, думается, непременно заинтересовался бы синьор Ломброзо26. Возможно, он даже смог бы выявить вашего убийцу по форме черепа и ушной раковины.

Финнеган с глубокомысленным видом согласно закивал головой, но не обманул этим Финдли, и врач пояснил специально для него:

– Сеньор Ломброзо утверждает, что предрасположенность к преступной деятельности является врожденным качеством. Ее возможно определить по наличию у человека некоторых анатомических особенностей и дефектов, которые легко отличимы внешне.

– То есть этому Ломброзо достаточно посмотреть на человека, и он сразу скажет, может человек стать преступником или нет? – восхитился газетчик, забыв притвориться всезнающим.

– Он так считает. Я с ним не согласен. В особенности с тем, как он предлагает поступать с людьми, у которых имеются «преступные» внешние признаки… Впрочем, я отвлекся. Как я понял, Найт, вы ищете убийцу среди тех, кто работает в хирургическом отделении… Мне это представляется маловероятным… однако чего только не случается в жизни!

– Безумный убийца задался целью уничтожить всех врачей! – воскликнул репортер, ободренный поддержкой эксперта. – И заодно медсестер! Ну, если не уничтожить, то хотя бы вывести их из строя.

– Тогда больница Святого Варфоломея – это только начало?

– Вдохновляющая перспектива, – с усмешкой оценил Найт. – Правда, никто из персонала отделения не производит впечатления сумасшедшего.

– Этот преступник может умело маскироваться! – не сдавался репортер. Он вдохновенно продолжил: – Его безумие – не из разряда тех явных, когда человек считает себя, допустим, Вильгельмом Завоевателем или кабачком на грядке. Нет, внешне он ведет обычный образ жизни, работает – может быть, даже и врачом, то есть спасает жизни и все такое. Но где-то в глубине его сознания поселился дьявол, который все переворачивает с ног на голову, заставляет обращать внимание на ошибки коллег, выдавая их за сознательно причиняемое зло…

– Безусловно, эта эффектная идея украсила бы вашу статью, – едко сказал инспектор. – Но я предпочитаю нечто более близкое к реальности.

– Что именно? – спросил Финдли.

– Пока не знаю, – с досадой вздохнул Найт. – После того как были развенчаны гипотезы о торговле человеческими органами и, – он улыбнулся Финдли, – о вселенском заговоре, я склоняюсь к выводу, что причина преступлений кроется в личных отношениях. Это предположение пришло на ум одним из первых, и я к нему возвращаюсь. Только, возможно, виной