Чашечку кофе, доктор? - Ольга Авдеенко

– Что ж, тогда я буду говорить прямо, – строго сказал инспектор Найт, присаживаясь напротив главного хирурга. – Следствием установлено, что в вашем отделении происходит утечка нитрата стрихнина. Вам об этом известно, сэр?

– Да. Мне есть что сказать, – ответил тот. – И показать.

Кэмпбелл достал из ящика стола тетрадь и протянул ее Найту. Инспектор раскрыл тетрадь: страницы были разделены на несколько столбцов, где были указаны количество флаконов, даты и фамилии врачей и пациентов.

– В тот день, когда умерла сестра Батлер, ко мне пришел доктор Хилл, – начал рассказывать Кэмпбелл. – Он сообщил, что Паттерсон накануне своей смерти был обеспокоен пропажей у него нитрата стрихнина. В моем отделении применение сильнодействующих препаратов строго контролируется: они выдаются под расписку, каждые полгода врачи отчитываются мне об их применении, а я изучаю истории болезней, проверяю назначения и подсчитываю наши запасы. По словам Хилла, у Паттерсона пропали два флакона с раствором нитрата стрихнина. Я знал, что Паттерсон ведет учет очень скрупулезно, а значит, его вины в пропаже нет. Поэтому я решил провести внеочередную ревизию – или, говоря вашим языком, расследование. Предыдущая проверка показала, что все цифры сходятся, поэтому я проанализировал расход нитрата стрихнина начиная с января. Вот здесь, – он указал на тетрадь, – результаты. Окончательный итог я подвел только сегодня утром. Мною выявлена недостача: четыре флакона.

– Это огромная и кропотливая работа, – с уважением заметил инспектор, листая тетрадь. – Скажите, сейчас у хирургов в вашем отделении имеется нитрат стрихнина?

– Нет. После сигнала доктора Хилла я запер этот препарат у себя в сейфе.

Найт покивал головой, отдавая этому должное. Закрыв тетрадь, он спросил:

– Вы позволите мне просмотреть ваши записи более внимательно?

– Пожалуйста, берите, – пожал плечами хирург и предложил: – Желаете заглянуть в сейф?

– Буду признателен.

Кэмпбелл подошел к небольшому металлическому ящику, стоявшему на столе в углу, покрутил колесико кодового замка и открыл дверцу:

– Прошу.

Инспектор пересчитал флаконы – их количество совпадало с конечной цифрой, указанной в тетради.

В палату, где осталась санитарка, начали возвращаться больные. Финнеган и Патрисия отошли к окну.

– Мисс Кроуфорд, – несмело заговорил репортер, – могу я вас кое о чем попросить?

– Я слушаю.

– Пожалуйста, не говорите инспектору Найту, как я оплошал!

– Но вы не оплошали, – возразила девушка: – Купер не сбежала.

– Да, верно. Очевидно, она была в палате, стояла где-нибудь в углу, а я ее просто не заметил. Она же такая субтильная.… Но все равно – пожалуйста, не говорите!

– Хорошо, не скажу. Да и незачем – ведь ничего не случилось.

– Обещаете?

– Да, если вы обещаете впредь быть внимательнее, – засмеялась Патрисия.

– Клянусь!

Финнеган схватил ее руки и пылко поцеловал – сначала левую, потом правую. Потом повторил, в том же порядке, но уже медленнее.

Вдруг рядом с ними послышался выразительный кашель. Оказалось, они остановились напротив кабинета с табличкой: «Патрик Хилл. Старший хирург». Сестра Барлоу, которая только что оттуда вышла, заперла дверь на ключ и одарила обоих улыбкой. Патрисия, вспыхнув, быстро отдернула руки и спрятала за спину.

– А я только что встретила вашего инспектора, – сообщила медсестра. – Вы, наверное, его дожидаетесь? Он сейчас у доктора Кэмпбелла.

– Да, благодарю, мы его ждем, – ответил репортер, поспешно принимая сосредоточенный вид и доставая из кармана блокнот.

– Я так и поняла.

Лукавая улыбка сестры Барлоу не оставляла сомнений, как именно она истолковала то, что увидела. Медсестра кивнула и пошла по коридору в сторону приемного покоя. Патрисия с досадой посмотрела ей вслед.

– Прошу простить мою несдержанность, – покаянно произнес Финнеган. – Что она могла о нас подумать!

– Это неважно! – заявила Патрисия решительно, хотя на самом деле всепонимающее выражение на лице медсестры было ей неприятно. – Меня гораздо больше волнует, что подумает инспектор Найт. – Она мрачно добавила: – Сомневаюсь, что он будет счастлив, встретив меня здесь.

– В этом я никак не могу с ним согласиться! – с жаром воскликнул репортер. – Только, боюсь, вы правы.

– Тогда мне лучше уйти, пока он меня не увидел.

– О, неужели прямо сейчас, мисс Кроуфорд? Думаю, хотя бы минут пять-десять у нас еще есть в запасе. Я ведь еще не рассказал вам того, что обещал…

Джек Финнеган с Патрисией вышли во двор больницы и уселись на скамью в деревянной беседке с решетчатыми стенками. Там репортер, не жалея красок, расписал девушке все новости, о которых та еще не знала, и нашел в ее лице самую внимательную и благодарную слушательницу, какую только мог пожелать. После этого оба начали с азартом, перебивая друг друга, строить предположения. В какой-то момент Финнеган незаметно, исподволь сменил тему и стал расспрашивать Патрисию о ней самой. При этом он держался с таким искренним участием, что девушка даже не заметила, как начала рассказывать ему историю своей жизни.

– Мои родители погибли в железнодорожной катастрофе. Я их почти не помню – мне тогда было три года. Дядя Уильям, старший единокровный брат моего отца, сразу забрал меня к себе в Лондон. Он никогда не был женат, и своих детей у него нет.

– Очевидно, он всю свою нерастраченную любовь излил на вас? – предположил газетчик проникновенным тоном.

– Боюсь, он в этом переусердствовал! – засмеялась девушка. – Позволял мне абсолютно все и в результате избаловал донельзя. Так что теперь порой не знает, как со мной бороться.

– Не преувеличивайте! Он вас любит и заботится о вас.

– Я тоже его люблю. И я ему очень благодарна. Он выбрал для меня школу – знаете, из тех, где девочек превращают в настоящих леди. Там заметили, что у меня есть способности к рисованию. Дядя посоветовал мне учиться дальше и поступить в Школу изящных искусств Слейда.

– О, это известное и очень достойное заведение! Туда не берут просто так – я уверен, у вас талант!

– Не знаю… Пока меня еще не выгнали, а перевели на второй курс, – с нарочитой скромностью сказала Патрисия и вдруг спохватилась: – Надеюсь, все это не появится в вашей статье?

– О нет! – газетчик с ласковой улыбкой покачал головой, вытащил свой блокнот и помахал им в воздухе, демонстрируя, что тот закрыт. – Видите? Я ничего не записываю. Я спрашиваю из личного интереса. Я еще не встречал такой необыкновенной девушки, как вы…

Он наклонился к девушке, но та, смутившись, отстранилась:

– Думаю, мне пора, мистер Финнеган. Дядя уже, наверное, беспокоится.

– Благодарю, – сказал инспектор Найт, закрывая дверцу сейфа. – Доктор Паттерсон недосчитался двух флаконов. У кого из хирургов пропали еще два?

– Очевидно, у доктора Хилла, – вздохнул Кэмпбелл. – Он признался в небрежности: пару раз он забывал записывать, какое количество нитрата стрихнина было