Чашечку кофе, доктор? - Ольга Авдеенко

– Судя по последним печальным событиям, все эти флаконы не потерялись и не разбились – их украли, – сказал Найт. – Вы со мной согласны?

– Абсолютно.

– У вас есть предположение, кто мог их украсть?

– Ни малейшего.

– Но вы осознаете, что у преступника остался еще один флакон, а значит, он, возможно, готовит еще одно убийство? – спросил инспектор.

– Разумеется! – с горечью воскликнул Кэмпбелл. – Эта мысль не дает мне покоя! Сейчас все в отделении предупреждены, что пищу и питье нужно сначала пробовать на язык, а при ощущении малейшей горечи приносить мне. Такая мера, надеюсь, поможет избежать новых несчастий. Однако та атмосфера полного доверия, что была присуща нашей работе, сейчас нарушена – и, боюсь, безвозвратно. Я уже заметил, что врачи и сестры настороженно косятся друг на друга. Это приводит меня в отчаяние! – Он стиснул руки. – Но я не подозреваю решительно никого из них!

Внимательно наблюдая за своим собеседником в течение всего разговора, Найт пришел к выводу, что тот говорит правду.

Хирург снял очки и принялся протирать стекла салфеткой, постепенно успокаиваясь. Потом снова надел очки, взглянул на настенные часы и деловито произнес:

– Без десяти минут два. Сегодня воскресенье. Время доктора Морриса.

– Как жаль, что вы торопитесь! – посетовал Джек Финнеган. – Мне хотелось бы поговорить с вами еще о многом, поведать вам историю моей жизни…

– Простите, в другой раз, – отказалась Патрисия. – Вам тоже пора возвращаться. Иначе вам достанется от инспектора, если он обнаружит, что вы покинули свой пост.

– Ох, вы правы! Позвольте, я поймаю вам кэб.

– Спасибо.

Они встали, но внезапно девушка схватила Финнегана за рукав:

– Ой, смотрите! Это же тот старичок, Моррис!

Благообразный старичок с тросточкой появился из-под арки и, быстро оглядевшись по сторонам, прижался к стене здания.

– Что это он задумал? – недоуменно спросил газетчик. – Давайте за ним проследим!

Они пригнулись и осторожно высунули головы поверх спинки скамьи.

Сквозь решетку им было видно, как Моррис медленно двигался вдоль здания, ощупывая рукой стену. Вдруг он остановился и вытащил из-за пазухи какую-то трубку, похожую на дудочку, только оба конца у нее расширялись в виде воронок – одна поуже, другая пошире. Более широкую воронку старичок приставил к стене, а к противоположному концу прижался ухом.

– Что он делает? – удивленно прошептала Патрисия.

– Он прослушивает стену стетоскопом, – пояснил Кэмпбелл инспектору Найту. – Бедняга! Давайте подойдем.

Они приблизились к старичку. Тот прервал свое занятие и внимательно посмотрел на обоих. В выражении его лица не было ни намека на узнавание.

– Хотите узнать здешние тайны? – негромко спросил Моррис.

– Очень, – ответил хирург.

– Приходите через час на Тафтон-стрит, шестьдесят пять.

Моррис спрятал стетоскоп за пазуху и бодро засеменил прочь. Инспектор с жалостью, а доктор Кэмпбелл – с болью посмотрели ему вслед.

– Можно не приходить, – вздохнул хирург. – Он уже все забыл.

– Что с ним такое? Он не в себе?

– Это трагическая история, инспектор. Когда-то мы работали здесь вместе – Моррис, Хилл и я. Моррис был хорошим хирургом и славным человеком. Без памяти любил свою жену. Десять лет назад случилось несчастье: она заболела чахоткой. Моррис испробовал все способы лечения, дошел даже до того, что обращался к какому-то деревенскому колдуну. Но ничего не помогало – случай был безнадежный. И вот, представьте, нашелся мошенник, который предложил некое новое чудодейственное снадобье. Стоило оно, естественно, огромных денег. Как мы ни отговаривали Морриса, он, чтобы заплатить, продал свой дом и вообще почти все, что имел. А этот негодяй взял деньги и скрылся. Жена Морриса вскоре умерла. А сам он от горя помутился рассудком. С тех пор он регулярно появляется во дворе больницы и рассказывает врачебные истории, которые сам же и выдумывает.

– Да, действительно, очень печально, – посочувствовал инспектор. – Хм, однако, знаете, Моррис показал нам своего внука, у которого, по его словам, полгода назад отняли почку.

– Увы, это тоже выдумка. У них с Кларой не было детей и, соответственно, внуков.

– Но я своими глазами видел шрам у мальчика на пояснице! – удивился Найт.

– На пояснице? Полгода назад? Слева? Постойте-ка… Этакий тощий сорванец лет семи, рыжий, как морковка?

– Верно.

– Наш пациент. Свалился с дерева и напоролся на сломанный сук. Джонни, кажется, его звали, – Кэмпбелл улыбнулся при воспоминании. – Славный парнишка! Ему было больно, но он не унывал, наоборот – веселил все отделение. Его зашивал Патрик Хилл, и, уверяю вас, обе почки он оставил на месте, равно как и все остальное.

– Спасибо, вы меня убедили.

– Вам еще что-нибудь от меня нужно?

– Только одна просьба: нельзя ли мне сейчас повидать доктора Хилла?

Кэмпбелл нахмурился.

– Всего лишь на одну-две минуты, – настаивал инспектор.

Хирург был непреклонен:

– Хиллу необходим абсолютный покой – малейшее раздражение может вызвать новые судороги. Поэтому я и запретил вам встречаться с ним вчера.

– Если доктор Хилл назовет имя убийцы, то удастся избежать новых жертв!

– Хорошо, – уступил Кэмпбелл. – Вчера к вечеру ему стало немного лучше… Сделаем так: я сейчас пойду и проверю, в каком он состоянии, а вы загляните ко мне минут через двадцать. Если я решу, что Хилл способен с вами разговаривать, я вас к нему отведу.

– Согласен.

– Я дам вам не более двух минут.

– Благодарю, сэр.

Кэмпбелл сухо кивнул и направился к входу в здание. Инспектор остался на месте, в задумчивости оглядывая двор.

– Долго еще он будет здесь стоять? – с досадой прошептала Патрисия.

– Не знаю, – так же шепотом ответил Финнеган. – Потерпите, мисс Кроуфорд. Не в наших с вами интересах попадаться сейчас ему на глаза.

Газетчик неловко пошевелился – и блокнот, который все еще был у него в руке, проскользнул сквозь отверстие деревянной решетки и шлепнулся на землю снаружи. Инспектор Найт немедленно повернулся на звук и, скрестив руки на груди, принял выжидательную позу. Патрисия и репортер поняли, что их рассекретили, и, пристыженные, вышли из своего укрытия. Найт язвительно посоветовал:

– Тот, кто хочет играть в заговорщиков, не берет с собой блокнот в столь приметной кожаной обложке. Это я вам, мистер Финнеган. А вас, мисс Кроуфорд, выдало запоминающееся зеленое перо на вашей шляпке. Оно слишком длинное – его кончик виден над спинкой скамьи.

– В следующий раз я обрежу его покороче, – проворчала Патрисия.

– Я прошу вас, мисс Кроуфорд: никакого следующего раза! Для вашей же безопасности настоятельно советую вам держаться подальше от этого места.

– Вы не можете запретить мне бывать там, где я хочу! – вспыхнула девушка.

– Не могу, вы правы. Но я беспокоюсь за вас.

– Спасибо, обо мне есть кому беспокоиться!

Она имела в