Чашечку кофе, доктор? - Ольга Авдеенко

действует только один преступник, причем во всех случаях один и тот же. Им движет неприязнь, настолько сильная, что он не боится рисковать и пробирается к Хиллу среди бела дня. Хотя Кэмпбелл не может назвать никого, кто на это способен, это не означает, что такого человека не существует. До этого мы пытались… Что с вами? – вдруг резко спросил Найт, заметив, что репортер его не слушает и выглядит отрешенным, подавленным.

– Простите, – очнулся Финнеган. – Я задумался о том, что Хилл может умереть в ближайшие сутки или же остаться слепым инвалидом. Кэмпбелл сказал об этом так хладнокровно!

– Разве вы не привыкли к подобным вещам? – спросил инспектор с недоброй усмешкой. – Если не ошибаюсь, ваша специализация – полицейская хроника, то есть как раз убийства, дорожные аварии со смертельным исходом, несчастные случаи и прочее.

– Это так, – согласился газетчик. – Но раньше я приезжал на место происшествия тогда, когда самое страшное уже случилось. Конечно, зрелище чаще всего бывало жутким, но… Понимаете, я раньше никогда не был знаком с жертвами, не видел их живыми, не разговаривал с ними. Теперь же я знаю, что Лора Батлер была славной и любящей женщиной, и вот ее нет… А доктор Хилл, несмотря на его грубость, мне даже нравился… Кто же, кто добивает его с такой неумолимой жестокостью?!

Он горестно, протяжно вздохнул. Найт не стал искать ободряющих слов – это было бессмысленно, а повторил то, что уже сказал, и продолжил:

– Мы пытались выявить мотив преступника – и потерпели неудачу. Теперь же, когда мы точно знаем, что убийца – медик, работающий в отделении, нужно попробовать зайти с другой стороны: выяснить, у кого была возможность совершить все четыре преступления.

– То есть найти того, кто присутствовал в отделении при двух убийствах и двух покушениях, – кивнул Финнеган с сосредоточенным видом. – Простите, я расчувствовался некстати. Но я готов.

Они попросили в приемном покое журнал под названием «График работы хирургического отделения больницы Святого Варфоломея» и, чтобы просмотреть его без помех, вышли во двор. Листая страницы, Найт и Финнеган переговаривались:

– Запишите в свой толстый блокнот даты, которые нас интересуют.

– Пишу: тринадцатое, шестнадцатое, восемнадцатое и девятнадцатое июня.

– Главный хирург был в отделении в трех случаях из четырех, но отсутствовал тринадцатого, в день убийства Паттерсона…

– Доктор Баббингтон – в двух из четырех …

– Теперь проверяем медсестер…

– Вот! Деревенская простушка Лоусон! Работала тринадцатого и еще… А, нет, девятнадцатого у нее был выходной день…

– Хм, пунктуальность сестры Барлоу заслуживает уважения: здесь записан даже визит плотника и мастера, который чинил газовый котел…

– Уборщица Купер работала все эти четыре дня, но она не в счет… А мы не забыли про жену Паттерсона?

– Теоретически она могла украсть стрихнин, равно как и, воспользовавшись служебным входом, незаметно проникнуть в отделение. Однако миссис Паттерсон едва ли сообразила бы использовать хинин…

Через полчаса репортер поднял на инспектора ошеломленный взгляд:

– Только одно совпадение… Вы ее арестуете?

В приемном покое белокурая медсестра ласково разговаривала с какой-то парой: очевидно, мужчина приехал забрать жену домой. Получив свою порцию ободряющих напутствий, оба, улыбаясь, направились к выходу.

Инспектор Найт приблизился к конторке, с благодарностью вернул журнал.

– Вам это хоть сколько-нибудь помогло? – поинтересовалась сестра Барлоу, убирая журнал на место.

– Да, я вам признателен. Мы существенно продвинулись в расследовании.

– Как хорошо! А то, честно говоря, – девушка слегка наклонилась к Найту и понизила голос, – здесь становится прямо-таки невыносимо.

– В чем это выражается?

– Мне кажется, все друг друга подозревают. Доктор Кэмпбелл велел пробовать еду и питье. Сестры перестали варить кофе. Никаких перекусов или чаепитий в отделении – все теперь питаются только в нашей столовой. Не говоря уже об этих ужасных трагедиях! Поневоле задумаешься: кто будет следующим?!

– А разве вам это не известно?

– Ч-то?

Медсестра отпрянула, а инспектор, наоборот, наклонился, положив локти на столешницу конторки, и, глядя девушке в глаза, начал требовательным тоном задавать вопросы – быстро, без пауз, не давая ни секунды на размышления. Это сразу привело сестру Барлоу в замешательство, и она была вынуждена отвечать так же быстро.

– Вчера вы заходили к доктору Хиллу ежечасно?

– Да, начиная с восьми утра.

– Сегодня тоже?

– Да.

– Вы только проверяете его состояние или же еще выполняете какие-то назначения?

– Только проверяю и докладываю доктору Кэмпбеллу. Все назначения выполняет он сам.

– Вчера вы навещали Хилла в двенадцать и в час?

– Обязательно, именно в это время.

– Вы заметили след от укола у него на руке?

– Нет, руки были под одеялом. Он спал, я не стала его тревожить. А почему вы…

– Вы знаете причину, по которой доктору Хиллу вчера внезапно стало хуже?

– Наверно, стрихнин продолжает действовать, – неуверенно предположила девушка.

– Нет, – покачал головой инспектор. – Кто-то сделал доктору инъекцию хинина.

– Не может быть! Какой ужас! Как же это?! Кто же это сделал?!

Найт дождался, когда сестра перестанет причитать, и медленно произнес:

– Например, вы.

Было очевидно, что такая мысль не приходила в хорошенькую головку медсестры, и теперь девушка была потрясена. Она вздрогнула и залепетала:

– Нет! Нет! Это не я!

– Значит, доктор Кэмпбелл?

– Нет! Он не мог! Ни в коем случае!

– Тогда кто?

– Я не знаю!

– Признавайтесь, миссис Барлоу: кому вы давали ключ от кабинета?

– Никому, никому!

Инспектор выпрямился и, не сводя глаз с перепуганного лица сестры, проговорил:

– Получается, что возможность отравить доктора Хилла была только у вас. Это касается также случаев с доктором Паттерсоном и сестрой Батлер.

– Как вы можете?! – девушка готова была разрыдаться.

– Я советую вам…

В этот момент от входной двери послышался знакомый голос, говоривший с бодрой интонацией:

– Вот видите, вы уже смогли пройти такое большое расстояние!

Все трое обернулись в ту сторону. Инспектор Найт грозно сдвинул брови, Джек Финнеган расцвел, а сестра Барлоу быстро промокнула глаза платком и через силу улыбнулась.

В приемный покой вошла Патрисия, она бережно вела под руку санитарку Барбару Купер. Заметив, что на них пристально смотрят, обе остановились, причем Патрисия гордо выпрямилась, а санитарка, наоборот, съежилась.

Инспектор Найт решительно шагнул к ним:

– Позволено ли мне будет узнать, что вы здесь делаете, мисс Кроуфорд?

От его любезного тона девушке почему-то стало не по себе, тем не менее она постаралась ответить твердо и непринужденно:

– Навещаю свою знакомую.

– Какая похвальная заботливость!

– Ничего особенного. Мы были на прогулке, а теперь мне нужно отвести мисс Купер в палату.

– Думаю, мистер Финнеган с удовольствием сделает это вместо вас, – сказал Найт и обратился к санитарке: – Вы не возражаете?

– Неет, – промямлила та.