Чашечку кофе, доктор? - Ольга Авдеенко

– Нет. Я обнаружил на локтевой вене Хилла свежий след от иглы. Кроме того, в одном из шприцев в кабинете осталась капля жидкости. Я отдал ее на анализ Томасу Гаррету, вместе с образцом крови. Вот его заключение, – врач подвинул к Найту исписанный листок бумаги: – Хилл получил инъекцию хинина.

Инспектор мельком взглянул на заключение и спросил:

– Что же теперь грозит доктору Хиллу?

– Если он не умрет в ближайшие двадцать четыре часа, то, по меньшей мере, полная слепота.

Джек Финнеган тихо ахнул. Инспектор дождался, когда Кэмпбелл поднимет на него взгляд, и спросил:

– В вашем отделении используется хинин?

– Мы применяем его в виде раствора для инъекций как жаропонижающее и обезболивающее средство. Этот препарат имеется в кабинете каждого врача.

– Значит, преступник мог взять шприц и хинин прямо в кабинете Хилла?

– Думаю, он так и сделал, – неохотно ответил Кэмпбелл. – Как я уже сказал, в шприце осталась капля раствора. И еще я обнаружил несколько использованных ампул – но не в мусорной корзине, куда мы их обычно выбрасываем, а в коробке с бинтами.

– Их преступник спрятал, чтобы нельзя было сразу понять, какой именно препарат был введен, – задумчиво произнес Найт.

Хирург кивнул, соглашаясь, и добавил:

– Одну он, видимо, уронил – если помните, я на нее наступил. Если он использовал все эти ампулы, то это означает, что Хилл получил огромную дозу.

– Мы можем предположить, когда именно доктору сделали инъекцию? Хинин действует так же быстро, как стрихнин?

– Нет, – покачал головой Кэмпбелл. – Первые симптомы проявляются в течение двух-четырех часов. Принимая во внимание состояние Хилла, я склонен выбрать меньшую цифру.

Инспектор прикинул в уме и произнес вслух:

– Получается, преступник побывал у Хилла между полуднем и часом дня.

– Вероятно, да.

«Выбрал момент между посещениями сестры Барлоу, – подумал Найт, – знал о них. Изменил способ действия – и понятно почему: не так-то легко заставить обессиленного человека что-либо проглотить. Другое дело – инъекция… У него остался еще один флакон с нитратом стрихнина, можно было наполнить шприц из него. Вместо этого он почему-то взял другой препарат. Причем точно знал, что и где нужно искать. И не оставил следов – все тщательно прибрал, чтобы сестра Барлоу не заметила беспорядка и не обнаружила след от укола… В то же время не потрудился забрать использованные ампулы с собой – почему? Не успел придумать, куда их лучше выбросить, чтобы их не сразу нашли?.. Спешил? Безусловно, спешил. И еще, очевидно, нервничал – уронил одну пустую ампулу. Да, преступник спешил и действовал спонтанно…»

Пока он размышлял, Кэмпбелл раскрыл какой-то медицинский журнал, придвинул к себе лист бумаги и взял карандаш. Финнеган переводил выжидающий взгляд с врача на инспектора.

– Насколько я понял, – заговорил наконец Найт, – хинин является опасным препаратом. Вы не храните его у себя в сейфе, как стрихнин?

– Все препараты опасны, если превысить дозу! – резко ответил хирург. – Еще Парацельс27 говорил: «Лекарство – яд, но яд – лекарство. Одна лишь доза превратит лекарство в яд, и яд в лекарство». Если я буду держать все медикаменты в сейфе, это остановит работу отделения!

«А замки в шкафчиках с лекарствами до смешного просты, – подумал инспектор. – Не удивлюсь, если к ним подойдет ключ от моего комода».

– Да-да, конечно, сэр, – мирно согласился он и неожиданно быстро поинтересовался: – Кто из персонала отделения способен сделать инъекцию?

– В моем отделении все умеют это делать!

– Включая санитаров и уборщицу Купер?

– Естественно, я имею в виду только обученный медицинский персонал! – сердито фыркнул Кэмпбелл. – Санитары – это скорее мускульная сила: они помогают, когда нужно поднять больного или принести какую-то тяжесть. А Купер ничего изящнее швабры никогда в руках не держала. Что за глупый вопрос!

– Я объясню, почему я его задал. После того, что вы сейчас рассказали, стало окончательно ясно: преступник не просто часто бывает в вашем отделении – он здесь работает. И даже более того: он и сам – профессиональный медик.

Кэмпбелл ошеломленно уставился на инспектора. Тот продолжал:

– С тех пор как доктора Хилла положили в его кабинете, вы заперли дверь и запретили туда входить. Всем, кроме сестры Барлоу. Она тоже умеет обращаться со шприцем?

– Конечно, – буркнул Кэмпбелл. – Но я не просил ее делать никаких инъекций, если вы об этом.

– А сами вы навещаете Хилла?

– Разумеется. Как же иначе? Он мой пациент.

Инспектор испытующе посмотрел в глаза Кэмпбеллу. Тот, не выдержав его взгляда, снял очки, сдул пылинку со стекла, снова надел. Найт заговорил:

– Те, с кем я беседовал, единодушно уверяют меня, что в вашем отделении все относятся друг к другу чуть ли не с обожанием.

Сарказм, прозвучавший в этой фразе, явно не понравился хирургу, но он промолчал.

– Но ведь так не бывает. И последние события совершенно ясно доказывают: среди вас есть один, кто постоянно притворяется.

– Мне ни о чем таком не известно, – глухо проговорил Кэмпбелл. – Это безумие какое-то…

– Тем не менее мы должны разобраться, – твердо сказал Найт. – Подумайте, сэр: на жизнь доктора Хилла покушались дважды. Это означает, что убить хотели именно его. Можно с уверенностью предположить, что и две первые жертвы – доктор Паттерсон и операционная сестра Батлер – тоже были выбраны не случайно. Кто мог ненавидеть этих трех людей? Настолько сильно, что пожелать лишить их жизни?

– Я представить себе не могу… Мы здесь спасаем жизни, а не отнимаем их!

– Были ли смертные случаи, возможно, с близкими кого-то из персонала? – настаивал инспектор.

– Смертные случаи были, как и в любой другой больнице, – признал хирург. – Увы, медицина не всесильна. Все, кто работает в моем отделении, это понимают и никогда бы не стали мстить, если вы к этому клоните. Уверяю, все здесь – порядочные, преданные делу люди! Не говоря уже о том, что врачи являются прекрасными специалистами.

– А медицинские сестры?

– Также прошли отличную подготовку. Они обучались в школе мисс Мэнсон – это наша бывшая главная медсестра. Если не верите мне, можете поговорить с ней. Это исключительная и достойная женщина, и она знает всех не один год. Кстати, это будет независимый свидетель – так, кажется, вы любите говорить: мисс Мэнсон уволилась месяц назад и, соответственно, не присутствовала ни при одном из происшествий.

– Спасибо, поговорю, – сказал Найт, записал в блокнот имя. – Что ж, если вы больше ничего не хотите добавить, сэр…

– Больше ничего, – твердо сказал врач.

– Итак, гипотеза остается только одна, – негромко заговорил инспектор Найт, когда они с Джеком Финнеганом покинули кабинет главного хирурга: – в отделении