Три века колониальной Америки: О типологии феодализма в Западном полушарии - Борис Николаевич Комиссаров

Формально индейцы законом признавались равными испанцам и даже имели некоторые привилегии. Светские и религиозные чиновники (protectores) должны были следить за их благосостоянием. Они имели доступ к специальным судам, таким, как Juzgado de Indias (Индейский Суд). Они были исключены из ведения Святой Инквизиции и освобождены от некоторых налогов (например, алькабалы). Юридически общинники были отделены от каст (лиц смешанной крови) и составляли особое сословие в американском обществе.[264] Законы, регулировавшие жизнь индейцев, собраны в Recopilación de leyes de los reynos de las Indias (Lib. YI). Неслучайно, несмотря на многочисленные восстания индейцев Чили, стоившие испанцам многих жертв, лишь в мае 1608 г. Филипп III издал седулу об обращении в рабство этих индейцев, захваченных во время военных действий (просьбы колонистов об этом шли с 80-х годов XVI в.).[265] Однако испанцам было необходимо моральное оправдание жестокой эксплуатации индейцев и ее юридическое обоснование. Испанские законы определяли индейца в почти расистских терминах — как индивидуума, рожденного от индейских родителей.[266] По отношению к индейцам в законе применялось определение «miserable» (жалкий, несчастный, презренный). Поэтому они были не только поставлены под опеку короны, но рассматривались как вечно несовершеннолетние (menores). Они не могли вступать в какие-либо сделки без разрешения испанских властей, коррехидоров или протекторов.[267] Их свидетельство на суде во многих случаях стоило меньше свидетельства испанца. Как вассалы короны они платили трибуто. Они несли тяжелые трудовые повинности. К ним относились как к низшим существам, пригодным только к выполнению функций слуг общества.

С этой точки зрения индейцев рассматривали как дно социальной иерархии колониального общества (за исключением тех, кто имел статус индейской знати). Однако была относительно немалая часть индейцев, втянувшихся в отношения испанского мира колоний, например, индейцы-горожане. К 1614 г. индейское население Лимы, большинство которого жило в туземном секторе (el Cercado) вне городских стен, насчитывало 1978 человек. Многие из них занимались ремеслом или были учениками и подмастерьями ремесленников-испанцев.[268] Зарплата, получаемая ими, была в сущности такой же, какую получал испанец равной квалификации. Индейцы-ремесленники образовывали свои собственные товарищества, а позже — свои гильдии.[269]

Особой группой индейского общества были касики (Мексика) или кураки (Перу). До прихода испанцев они различались по рангу, от правителей полугосударственных образований до этнических вождей небольших родственных групп. По испанским законам касики стали чиновниками, имевшими гражданскую и криминальную юрисдикцию над своими подчиненными, и передавали свою должность по наследству. Они были освобождены от трибуто и принудительного труда, имели право во всех своих делах связываться прямо с аудиенсиями, обходя коррехидоров, которые были их непосредственными начальниками. Они могли пользоваться титулом «дон» и почестями, равными почестям идальго Кастилии. После 1619 г. вице-король Перу открыл специальные школы для сыновей курак под руководством иезуитов. Школы давали по тому времени хорошее образование.[270] Источником прирастающего богатства курак при испанцах была общинная земля, пустующую часть которой они могли использовать в своих интересах, привлекая труд индейцев своей общины. Кураки и касики были ассимилированы в испанскую административную систему, но их власть была ограничена по испанским законам. Особенно сильно ограничило их влияние введение в 1565 г. коррехиемьенто в Перу.

Нельзя сказать, что все испанцы в колониальном обществе стояли выше индейцев. Скорее всего, имелись две параллельные социальные иерархии: испанская и индейская. Высший слой последней составляла потомственная индейская знать. Ниже ее были те, которые выдвинулись после Конкисты, активно сотрудничая с испанцами. Поскольку в инкской империи социальная мобильность человека была резко ограничена, то этих индейцев можно рассматривать как своего рода «парвеню». В большинстве случаев это были мелкие деревенские, светские и религиозные чиновники и служители (алькальды, альгвасилы, канторы и пр.). Вначале эта прослойка была очень тонка, но со временем она расширилась. Две иерархии лишь частично прерывали друг друга. На всех социальных уровнях различия между индейцем и испанцем становились все более резкими в течение колониального периода.

Как сами индейцы смотрели на свое положение в колониальном обществе? Безусловно, не глазами испанского общества. Индеец не считал, что он находится на дне социальной иерархии испанского мира, он мыслил и жил по своим стереотипам. Образцы индейской культуры продолжали регулировать поведение большинства индейцев. Конкиста не заменила традиционные образцы социальной структуры испанскими, она модифицировала их и привнесла новые критерии. Индейцы не рассматривали богатство и престиж в феодальном смысле. В их иерархии не было таких групп, как сословие, каста, класс. Место человека в обществе определялось по его положению в системе родственных отношений. Линия их велась от семьи к более широкой группе родственников и дальше ко всем, кто имел общего мифического предка. В Андах родственные связи, реальные или фиктивные, пронизывали все общество, связывая воедино его членов.

Родственная группа определяла доступ индивидуума к земле, воде и другим ресурсам. Родственники помогали друг другу в возделывании земли, строительстве дома, других работах. Производство и обмен были организованы через родственные связи (в отличие от ориентировавшегося на рынок европейского производства). Можно сказать, что широкие и эффективные родственные связи и были богатством в глазах индейца.

Индейское общество не было гомогенным, существовали большие различия в богатстве и положении. Родственные группы различались по степени престижности. Община высокого престижа имела больше земли и скота. Внутри групп также существовали различия. Там были богатые люди, которые могли приготовить подарки и угощение для многих гостей, и бедные, или «поедатели картофеля», которые были одеты в лохмотья, сидели в стороне от общего круга на празднике (их часто просто игнорировали при подаче пищи и питья).[271] Человек с большой родней мог рассчитывать на ее помощь, поэтому у него было больше возможностей достичь лучшего социального положения. Это отразилось в языке: инкское слово «wakhcha», что значит «бедный», в XVI в. переводилось еще как «сирота».[272] Статус группы обязательно учитывался при заключении брака.

Каковы были новые условия для улучшения социального положения, внесенные испанцами? Во-первых, обязанности (трибуто, труд), наложенные испанцами на индейцев, не для всех были одинаковыми. Преимущества имели не только кураки, но и новые должностные лица (алькальды, рехидоры, альгвасилы, учителя-индейцы приходских школ, ремесленники и т. д.). Во-вторых, парвеню часто использовали свое положение для эксплуатации своих же соседей по общине. Человек, который не ходил на миту и не платил трибуто, имел возможность производить излишки и продавать их на рынке. Некоторые индейцы были освобождены от трибуто и миты из-за родственных связей с испанцами. В XVIII в. и чоло (потомок индейца и метиса) был освобожден от миты, но платил трибуто.[273]

Особый статус всех этих лиц, распространенный на форастеро и янакон, стимулировал