Три века колониальной Америки: О типологии феодализма в Западном полушарии - Борис Николаевич Комиссаров

эмиграцию из деревень. Но одних законов было недостаточно, чтобы человек получил более высокий статус в индейском обществе, они лишь создавали для этого условия.

Итак, несмотря на сохранение традиционной системы отношений и высокого уровня преемственности между старой элитой и новой, в XVI – начале XVII вв. происходила определенная перестройка в социальной иерархии индейского общества.

Индейский мир, о котором шла речь, существовал уже в; начале XVII в. лишь на уровне общины во всех испанских колониях в Америке. В Оахаке, Гватемале, внутренних районах Юкатана две параллельные структуры, индейская и испанская, были более независимы друг от друга, чем в Перу. Крупные индейские рынки района Оахаки действовали, в сущности, вне испанской экономики, которая концентрировалась в г. Антекера. Местные ритуалы продолжали соблюдаться, сочетались с традициями католической церкви. Однако элементы индейских законов, управления, социальной организации продолжали существовать только на общинном уровне.[274] Колониальная система многосторонне воздействовала на индейское общество. Испанская администрация вторгалась в сферу общинных дел, особенно в случае возникновения земельных споров. Трибуто, десятина, репартимьенто, штрафной труд и прочее являлись обязательными. Постепенно росло влияние рынков на индейские общины. Ядро индейской культуры сохранялось внутри физических границ поселений. В регионах развитых индейских цивилизаций (Мексика, Перу) испанское завоевание и колонизация спрессовали сложные структуры индейского общества до уровня общины, где они смогли выжить в трансформированном виде.

Индейская община и политика редукций. Глубокие изменения произошли в общине в период перехода колониального общества от энкомендарной системы к репартимьенто и частному землевладению. Энкомьенда была направлена на включение индейской общины в испанское общество практически без изменений: испанцы, введя энкомьенду, в сущности, законсервировали индейскую общину доколумбовой эпохи, которая в регионе высоких цивилизаций уже имела достаточно сложную структуру, так как находилась на стадии разложения. Эта ситуация была подкреплена короной неодинаковым отношеннием к верхушке индейского общества и рядовым общинникам. Консервации общины на начальном этапе колониального общества способствовала и системы сбора трибуто, которая предполагала коллективную ответственность за уплату подати.

Однако уже в первой половине XVI в. (особенно в р-не Карибского бассейна и на слаборазвитых колониальных окраинах) система рабства и насильственного уничтожения индейцев привела к распаду слабых родовых общин этих регионов. Насилие и внеэкономическое принуждение, эпидемии, засухи, землетрясения, другие неблагоприятные факторы нанесли тяжелый удар и по более крепким общинам региона высоких цивилизаций.

Но, пожалуй, наиболее серьезный удар по индейской общине был нанесен введением сначала на островах Карибского бассейна, а во второй половине XVI в. и в регионе высоких цивилизаций, системы редукций, т. е. поселения индейцев из разных мест в один центр, построенный по испанскому образцу. Необходимость создания редукции объяснялась важностью привития индейцам цивилизованных норм поведения, а также контролем над ними. Об этом было сказано в королевском указе вице-королю Мексики Луису де Веласко от 19 февраля 1560 г.[275] Подобный указ для Перу относится ко времени правления вице-короля Гарсия де Кастро (1564–1569 гг.).[276] Система редукций как нельзя лучше соответствовала осуществлению репартимьенто.

Расцвет системы редукций приходится на 60–80-е годы XVI в. В Перу сселение индейцев в деревни (pueblos congregados), построенные по испанскому образцу, наиболее активно осуществлялось при вице-короле Толедо (1569–1581 гг.). Искусственно созданная община должна была иметь не менее 500 налогоплательщиков. Айлью (индейская община в Перу) с недостаточным населением объединялись в одну редукцию.[277] Некоторые общины, наоборот, расселялись в разные редукции.[278] Виситадоры выбирали место, намечали пахотные земли и пастбища, утверждали планировку деревни. В центре ее находились дома коррехидора, энкомендеро, алькальдов и других чиновников редукции. Затем шли дома рядовых общинников. Земля, принадлежавшая редукции, ограничивалась 1 лигой (около 5½ километров) вокруг деревни. Распределение парцелл между семьями общинников осуществлялось ежегодно. Урожай с них шел каждой семье отдельно, но вся земля обрабатывалась коллективно. Кроме этой обрабатываемой земли, редукции имели еще пастбище, а также землю, урожай с которой шел в общинную кассу (Caja de Comunidad). Средства кассы использовались для уплаты трибуто, недоимок и для других нужд общины. Всем испанцам, за исключением управляющих индейцами администраторов и священников, королевскими указами неоднократно запрещалось жить среди индейцев и вступать с ними в контакты.[279]

Система редукций вместе с репартимьенто, с одной стороны, способствовала разрушению индейских традиций. С другой стороны, индейцы через эти институты приобщались к новым формам хозяйства, знакомились с новыми земледельческими культурами.

Как изменилось внутреннее устройство перуанской общины во второй половине XVI – начале XVII в.?

До прихода испанцев в общинах Тауантинсуйю людей можно было разделить на 3 категории: кураки, общинники и янаконы. Янакон и курак было немного, они отличались от большинства по своим юридическим и религиозным правам, по отношению к благам общества. Испанцы увидели в этих двух группах знать и рабов, хотя кураки существенным образом отличались от европейской знати (у них, например, не было юридических прав на землю), а янаконы не были настолько бесправными, как рабы. Община была статичным институтом. Происхождение определяло дальнейшее положение человека в обществе. Социальная мобильность была резко ограничена, или же ее не существовало вовсе.

Конкиста открыла новые пути для приобретения влияния и материальных благ в общине, существенно изменив ее внутреннюю структуру. Те индейцы, которые связали себя с испанцами, использовали эти связи для улучшения своего социального положения. Право на общинные земли открыло для курак возможность обогащения. Кроме того, не все категории индейцев обязаны были ходить на миту.

Лучшие возможности для выдвижения открылись с установлением в общинах религиозного и гражданского управления по испанскому образцу. Во-первых, индейские жрецы были полностью заменены испанскими священниками, которые набирали себе из индейцев помощников. Во-вторых, было введено кабильдо. Кураки были ассимилированы в испанскую административную систему, но их власть ограничивалась испанским законом и новыми должностями в общине. Например, обязанности и власть индейских алькальдов часто были значительнее.

Алькальд руководил распределением общинных земель и жизнью общины вместе с куракой. Судебная власть была в его руках, он представлял деревню в юридических инстанциях и перед провинциальными властями (особенно перед коррехидором). Алькальд и курака отвечали за сбор трибуто и выполнение приказов коррехидора.

Другие деревенские чиновники в кабильдо в основном являлись помощниками алькальда: 1–2 рехидора для административных дел и альгуасил-майор (деревенский полицейский). Эти должности, включая должность алькальда, занимались путем избрания в кабильдо. Единственной постоянной должностью в нем было место писца.

В 1575 г. Толедо издал указ о введении кабильдо в главном поселении каждой энкомьенды.[280] Старые энкомьенды стали превращаться в административные районы внутри индейских провинций. В 1618 г. Филипп III изменил это положение, указав, что каждая индейская деревня должна иметь алькальда, избранного местными жителями, а деревни из 80 домов и более должны