Воровская сага в 4 частях: Бродяга. От звонка до звонка. Время – вор. Европейская гастроль - Заур Магомедович Зугумов

сказки «Принц ворон». Подняв трубку (она была сделана по образу коня, на котором восседал принц в рыцарских доспехам во время турнира, а сам телефон в виде граната, который он должен был съесть) и, убедившись, что он работает, положил ее назад. Прошло еще какое-то время, когда в дверь тихо постучали. Я подошел, открыл ее и был приятно удивлен.

Эта женщина, Марина, действовала на меня каким-то магическим образом. Вновь я увидел на ее милом личике вчерашнюю улыбку, но это уже был лик сеньориты. Она стояла в шикарном атласном халате с переливом коричневого, зеленого и синего цветов. На этом роскошном произведении модельного искусства были изображены, трудно разобрать, оскалы гепардов или ягуаров, готовых броситься на любого, кто прикоснется к их госпоже. Волосы на голове были аккуратно уложены «французской косой» в четыре ряда, от них шел изумительный аромат утра: болгарской розы, дикой груши и арабских духов Taariikh Oil Syed Junaid Alam. На ногах были одеты мягкие домашние тапочки на босу ногу, подбитые белым мехом.

— Buenos dias, — проговорил я, невольно улыбнувшись ей.

— Buenos dias, caballero, — проговорила она в ответ, отошла от двери той поступью, которой Вергилий наделял богинь и, протянув руку, пригласила к столу ни на секунду, не стирая с лика свою обворожительную улыбку.

Каждый человек, независимо от пола чувствует своего визави, его внутренний мир, настроение и прочие мелочи, которые, как порой оказывается, вовсе и не мелочи, если, конечно, хочет чувствовать. Говоря откровенно, я этого хотел. И мое желание было удовлетворено в полной мере.

О женских достоинствах этой очаровательной леди я упоминал в описании нашего знакомства, когда я ожидал хозяйку сидя на лавочке возле ее дома. Но в ней было еще нечто такое, за что кавалеры не просто любят, хотят и боготворят даму, но и преклоняются пред ней. Начнем с того, что Марина в свое время была серьезна больна, в результате чего ей отрезали грудь, у нее был сахарный диабет, плюс ко всему она была эпилептиком. И вот, имея такой букет хворей, она вела себя на людях так, будто была самым счастливым человеком на свете. Это подразумевало удачное замужество, а значит и благополучие в семье, прекрасных детей, отменное здоровье родных, достаток и все остальное, что в общечеловеческих понятиях называется счастьем. Принято считать, что сила женщины в ее слабости. Но в каждом правиле существует исключение. На второй день нашего знакомство с Мариной предо мной был волевой и сильный человек.

Странно, подумал я тогда, относительно Марины Жофрей выдал мне информацию именно ту, которая была мне нужна, о лишнем у нас не принято разглагольствовать. Но, тем не менее, он не мог не заметить в этой женщине массу достоинств, которые присущи разве что царствующим особам или дамам из свиты этих особ. Возможно я немного преувеличиваю, ведь у каждого на тот или иной счет существует свое мнение. Мое именно таково. Чуть позже я узнал, да и то так, как бы между прочим, что я был единственным человеком, который знал о ней почти все, конечно же, исключая чисто женские секреты.

Читатель наверняка задается вопросом, с чего бы это я вдруг решил сконцентрировать внимание на этой сеньорите, так подробно описывая некоторые нюансы? Дело в том, что в дальнейшем она сыграет заметную роль в моей жизни. Так же хочу еще раз подчеркнуть одну немаловажную деталь моего повествования. Многие имена, названия населенных пунктов и т. п. я пытаюсь завуалировать. А делаю это потому, что некоторые из тех, о ком тут написано, живы и здоровы, а у тех, кто упокоились остались близкие родственники. Я не хочу, чтобы у власть имущих тех стран, где они проживают или проживали, к ним были какие-либо вопросы, а виной тому был бы я. Ну а теперь, пожалуй, продолжим.

Итак, бабушка Марины была европейской еврейкой (ашкенази) родом из Польши. Позже ее родители перебрались в Москву, где она и родилась. Окончила школу с золотой медалью и поступила в МГУ на факультет журналистики, где и познакомилась со своим будущим супругом. Он тоже был евреем, но наполовину и к тому же очень древнего рода, который проживал в Испании еще в XI веке. Его отец был испанцем. После окончания ВУЗа бабушку Марины направляли в испаноговорящие страны, потому что она прекрасно знала испанский язык и идиш. Так, в одну из поездок, она и осталась в Испании. Жили они на родине мужа, в городе у самой границы с Францией. Назовем его «Каталония», потому что он находится в одноименной области. Здесь у них родилось трое детей и семь внуков, одной из внучек и была Марина.

Бабушка Марины обучила ее трем языкам: русскому, польскому и идиш, испанский был родным языком, плюс ко всему она прекрасно изъяснялась на французском, который был для нее тоже не чужим. От «Каталонии» до границы с Францией было рукой подать, поэтому общение с французами было частым. Как и бабушка, Марина окончила факультет журналистики в Сорбонне. Вышла замуж за своего дальнего родственника по материнской линии и родила дочь. Но, как это обычно бывает в жизни, белая полоса сменилась черной. Молодой человек был подвержен редкой болезни крови и через несколько лет после свадьбы умер. Марина была эпилептиком с рождения, а тут еще прибавилась новая болезнь, ей ампутировали грудь, и она была на волосок от смерти. А чуть позже врачи обнаружили еще и сахарный диабет в придачу. Удар, конечно же, был сильнейшим. Не каждый мужчина выдержит такое, но Марина выдержала. Много работала. Помимо журналистики изучила тогда еще только-только появившийся компьютер, а через некоторое время и интернет.

Врачи и домочадцы советовали ей сменить обстановку, мол ребёнка оставь и поезжай куда-нибудь, приди в себя. Благо ехать было куда, как в Испании, так и в соседней Франции, да и средств на первое время хватило бы, но на этот раз вроде как масть проснулась. В Марбелье жила толи бабушка мужа, толи тетя, которая неожиданно умерла и оставила в наследство свою трехкомнатную квартиру Марининой дочке. Они с малышкой переехали в Марбелью и жизнь закрутилась по-новому. Марина много работала, и это дало свои результаты. Подросшую уже дочь смогла отправить на учебу в США, а обшарпанную, заброшенную