Воровская сага в 4 частях: Бродяга. От звонка до звонка. Время – вор. Европейская гастроль - Заур Магомедович Зугумов

цвета устриц. Элегантно обставленная комната свидетельствовала о том, что она предназначена для жилья и наслаждения жизнью, а не для того, чтобы соответствовать чьим-то вкусам. В интерьере преобладал цвет айвори[70]: мягкий благородный оттенок, придающий роскошь и элегантность помещению. Плюс ко всему всякая электронная техника. Два каких-то центра, домашний кинотеатр, были и такие, которые я и в глаза-то видел впервые. В этой же комнате находился санузел. Я представил, сколько хозяйке пришлось потратиться на приобретение мебели для такого шикарного интерьера, на услуги дизайнера, приобретение электроники и на прочее. Хотя, в таком богатом и небольшом городе, как Марбелья, с его толстосумами-туристами, привыкшим к роскоши, эта квартира была не так уж и шикарна. Познакомив меня с моим временным местом проживания, Марина вышла. Для начала я нашел подходящий курок, куда заначил покупку[71] и лишь после этого вырубился на царской перине.

Когда я проснулся, сразу глянул на часы. Было около двух часов ночи (время в Дрездене и Марбелье одно). Я встал, разделся, надел шелковый халат, который любезно приготовила мне хозяйка, и пошел в ванную. Еще по дороге в Марбелью, удобно расположившись в такси и глядя в окно на морские просторы Средиземноморья, я прикидывал разные варианты свала из страны и все время приходил к одному и тому же знаменателю. Ни в каком из случаев успех на сто процентов не мог быть гарантирован.

В то время, да и сегодня тоже, при перелетах по странам в Европе были установлены нормы касательно провоза наличных денежных средств, где за превышение лимита светил огромный штраф либо уголовная ответственность. Полное или частичное игнорирования данного законодательства могло привести к таким печальным последствиям как конфискация денежных средств. Таможенники кукурузу не охраняли. Благодаря сканеру, имеющему высочайшую степень определения всевозможных вещей и в точности отображающему все содержимое багажа, они могли на раз-два развести любого пассажира у которого было в багаже что-то лишнее. Это на Багамских, Мальдивских, Сейшельских островах и Гаити можно было свободно перевозить любую валюту. Некоторые из этих стран даже не требовали ее декларировать. Европа жила другими законами. Так что было из-за чего голову поломать.

А рисковать было смерти подобно, ибо на карту было поставлено очень многое, если не сказать все. Самолет отпадал сразу, там была самая скрупулезная проверка. Поезд тоже особо не внушал мне доверия, а раз чуйка говорит нет, значит так тому и быть, поэтому эти варианта я сразу откинул. Оставалось на пароходе и автомобиле. Но на этих двух видах транспорта я никогда ничего стремного[72] не провозил.

Да я вообще через границу никогда ничего запрещенного, которое подпадало под статью, не перевозил. Мне это и не было нужно, а если бы и понадобилось нашел бы нужных людей. Я был обыкновенный карманный вор, может, немного лучше большинства своих коллег, но только и всего. Среди таких как я профессионализм не стоял на первом месте. Пьедестал возглавляли люди с твердыми воровскими убеждениями, прошедшие многие прожарки, просеянные через лагерные и тюремные сито и не сломавшиеся. Люди, которые никогда и нигде не шли на компромисс с мусорами. И если бы я нарвался на своих, пришлось бы просто сделать возврат и дело с концом. Говорят, когда вор у вора крадет, черт смеется. Такое бывает в том случае, когда ширмач обворовал своего коллегу. А подобное, в основном, случается с карманными ворами, потому что «на работе» они похожи скорей на денди, но никак не на людей из воровского мира. Когда выясняется, что к чему, ворованное возвращают. Могут и не возвращать, все на усмотрение укравшего. Чисто воровские правила всегда были едины для всех.

Здесь же дело шло о мафии (а в том, что это мафия, я не сомневался ни на йоту), а у них были иные законы, необозримо далекие от воровских.

Проще говоря, это были бандиты, рэкетиры и убийцы в одном лице. И плевать они хотели на воровские понятия, когда у них на карту было поставлены не деньги и не жизнь, а позор. Так лажануться, как эти два фраера, могли только лохи. Материальную составляющую восстановить можно всегда, а вот подмоченную репутацию — сомневаюсь. Так что, здесь было о чем задуматься. Но где наша не пропадала. И, тем не менее, как говорит басота в крытой, дело не в хлебе, но почему четыреста?

Был и еще один вариант, который я сразу не учел, и мысль о котором ко мне пришла чуть позже, буквально через несколько дней. Как говориться, хорошая мысля приходит опосля.

Уже ближе к утру, возлежа на царском ложе, я пришел к единственному и, как посчитал, правильному решению. Сначала необходимо вызвать сюда Михоиля, а дальше — больше. Ведь, в конце концов, вызов я собирался сделать не просто так. Я прекрасно понимал стоимость этих марок, которые лежали у меня в курке. Лям зелени, не меньше (на поверке оказалось даже чуток дороже). Правда, сбагрить их было бы для простого обывателя весьма проблематично, да и таило в себе много опасностей, и — тем не менее. Но я ни на минуту не колебался, когда решил, что это будет моим подарком старому еврею, который сделал мне немало добра, и это еще слишком мягко сказано. Плюс ко всему, копейку, которую я украл, я тоже поделю именно с ним, пусть не поровну, но ему тоже достанется не малая доля. Восемь упаковок пятихаток и две упаковки по сотне баксов — это были бабки, да еще какие! А взять в придачу рыжьишко зелени, да старые долларовые купюры, в общем, куш был не просто большой, а очень большой. Необходимо было лишь красиво соскочить с этого мойдана, а для этого нужно было найти станцию, где этот самый мойдан сбавляет ход.

В общем, решение было принято, и на душе стало как-то спокойней. Тем не менее, я знал, что в нашей жизни существуют определенные вещи, которые трудно планировать. А чрезмерная уверенность ведет к несчастью, поскольку делает нас беспечными. Так что необходим был еще один, запасной вариант. И он нашелся сам собой.

Я встал с постели, оделся, привел себя в порядок и сел в кресло, ожидая движения в квартире. На стеклянном столике лежал телефон, дизайн которого напоминал сюжет из одной известной испанской