Из Тени (Dragon Age) - Krilena

ли бывшие места обитания тысяч рабов можно назвать пределом мечтаний), а над всем этим всё также возвышается Верхний город, в котором живут представители высшего общества и нисколько не заботятся о жизни районов пониже и их жителей.

Самым главным отличием в худшую сторону можно назвать то, что в настоящее время Завеса над городом стала ещё тоньше, несмотря на отсутствие фактически уже тысячелетие в городе магистров-малефикаров. Когда Безумец оказался в городе, он невольно перехватил свою перебинтованную руку. Настолько близкая к реальности Тень создавала впечатление, что стоит Якорю лишь раз вспыхнуть, так над городом разразится не то, что разрыв, а новая Брешь. К счастью, это было утрировано, но от такого впечатления сновидцу было отделаться очень сложно. Кажется, только море, отделяющее от земель, где находится Брешь, всё ещё спасало город от появления здесь разрывов и без помощи Якоря.

Придя к окончательному выводу о нынешнем облике города, Безумец не спешил как-то его опровергать или доказывать. Как и раньше магистр решил использовать Киркволл как временное убежище (не самый приятный вариант, конечно, но самый цивилизованный в этих землях) для акклиматизации после продолжительного пребывания в тёплом Тевинтере. После же он продолжит свой путь на юг, вероятно, в Ферелден. Так что мужчина не имел желания досконально изучать Киркволл и его округу, как это было в Денериме или Минратосе, и потому что его нелюбовь к угрюмости города оказалась сильнее любопытства, и потому что не на что ему было здесь смотреть.

В Клоаку он не сунется из любых соображений, в том числе из здравого смысла. Старые шахты становились последним пристанищем для беглых рабов, преступников, бедных, больных, сумасшедших и отверженных жителей города и мертвецов, которых скидывали сюда убийцы или ленивые гробовщики, также здесь находятся сточные каналы. Всё это веками копилось, тухло и гнило, в итоге породив отвратительные испарения — удушливый газ, — которые скапливаются и клубятся во всех уголках Клоаки, образуя ядовитый туман.

В Нижнем городе тоже маг не пошёл, поскольку негоже тевинтерскому магистру ходить там, куда раньше сгоняли, словно скот, рабов. Тем более здесь тоже небезопасно, и не только из-за самих бедных жителей, многие из которых не чураются пойти на преступление, а ещё и из-за состояния самого района. Это раньше он имел хоть какую-то понятную схему, поскольку не могли же позволить магистры держать рабов в месте, структуру которого они досконально не знают, иначе бы город пал при первом же восстании. А сейчас века бесконтрольного строительства привели к тому, что район застроен кое-как, много раз ещё перестроен, и повсюду видны следы обвалившихся стен — старая схема улиц уже давно неактуальна. Все заволакивает дым литейных мастерских — местные жители к этому привыкли, зато чужакам обычно требуется время, чтобы привыкнуть и не испытывать удушения от невозможности дышать таким грязным воздухом. И ещё время от времени из шахт, уходящих в Клоаку, вырываются клубы того самого удушливого газа, портя и без того едва пригодный для дыхания воздух. Довольно часто случается обнаружить целый трущобный посёлок, который в разгар повседневной суеты погиб от удушья.

И даже в Верхнем городе Безумец не задерживался туристом, который часами ходит по улицам и изучает архитектуру. Эта жалкая поделка на Минратос, когда он только-только прибыл из неповторимого оригинала, его особо и не интересовала. Вот Денерим решил стереть свои тевинтерские корни и выполнил задумку, сохранив только форт Драккон, в качестве весьма полезного архитектурного сооружения из-за своей неприступности и нерушимости. Знатные же жители Киркволла хоть и с презрением говорят о той ранней части истории, в которой город именовался Эмериусом, но всё равно продолжают жить в домах, которые когда-то принадлежали магистрам, даже не думая их перестраивать под стать вроде бы вольному нраву Вольной Марки. Даже административные здания: к примеру, крепость наместника или здание Церкви — тоже поместья самых богатых магистров прошлого. Хотя от здания Церкви ныне Безумец мог увидеть лишь воронку, уцелели только пристройки некогда второго самого высокого здания в Киркволле. Прошло уже пять лет, как Андерс, одержимый отступник, взорвал киркволлскую церковь вместе с Владычицей Церкви Эльтиной, тем самым, с одной стороны, породив в городе смуту и хаос, а, с другой, запустив события, которые ныне привели к свободе магов от Кругов, а храмовников — от Церкви, которая и к магам относилась как к скоту, но удобному инструменту, и к своим верным солдатам — как к псам: сажала на поводок благодаря прививанию лириумной зависимости, а потом просто выкидывала на улицу за ненадобность. Однако даже сейчас место взрыва не спешат убрать и перестроить — лишь поставили постамент в память о погибших здесь.

«А где постамент магам, усмирённым или убитым из-за бездействия Эльтины? Или погибшим жителям города от действий Мередит, безумного храмовника, допущенного Церковью до власти?» — только хмыкнул Безумец, когда один раз вчитался в имена погибших на постаменте. Ни сам памятник, ни последствия взрыва его не впечатлили и не растрогали. И потому что ему была безразлична судьба лиц церковного лицемерия, и он больше симпатизировал Андерсу. И потому что в новом мире он видел трагедию пострашнее — взрыв Храма Священного Праха. На Конклаве и последствия были ужаснее (взрыв разворотил всю гору, на которой стоял храм), и жертв больше, и цели благороднее были Корифеем уничтожены, ведь Верховная Жрица Джустиния не стала до последнего играть в безучастного миротворца, а, пользуясь влиянием, попыталась закончить войну между магами и храмовниками. Достойное стремление… если не учитывать, конечно, что в том числе и её бездействие породило все события в Киркволле.

Так сложилось, что одна жрица поплатилась за своё бездействие, но вторая — за попытку всё исправить и остановить братоубийство. Очередная ужасная ирония, свойственная этому жестокому миру.

Самого Безумца за время короткого осмотра главных «достопримечательностей» города больше впечатлила лириумная статуя той самой обезумевшей Мередит во внутреннем дворе ныне опустевших Казематов. И зрелище это, надо сказать, шокирующее даже для тедасцев, которые повидали и архидемонов с порождениями тьмы, и демонов с уродливыми одержимыми. Красный лириум, вроде бы обычный неживой минерал, вырастает из крови живого организма, поражая и кристаллизуя сначала внутренние органы, а потом и всё тело до такой степени, что человек буквально становится статуей. Даже поныне неизвестно: жертва или умирает в момент окончательного обращения в кристалл, или остаётся живой, обречённой на вечные муки. Стоит только представить все эти процессы, так даже стойкие почувствуют спазм в груди и рвотные порывы. Безумец тоже долго не задерживался около «экспоната». Помимо описанных выше