Из Тени (Dragon Age) - Krilena

— Верховной Жрицы Джустинии, — и других святых и невинных, когда впервые за четыре года войны магов и храмовников мир был как никогда близко?

В тот момент многие верующий почувствовали себя брошенными, преданными, какими себя чувствовали имперцы, когда тринадцать веков назад Думат — главный Древний Бог — восстал против своей паствы. Не было той влиятельной фигуры, которая бы могла дать мудрый совет миру: Верховная Жрица погибла. Не было тех, кто бы мог восстановить порядок в мире: храмовники теперь сами этот порядок и нарушали, обезумели от вседозволенности, сражались с магами, но фактически убивали любого, кого якобы причисляли к их сообщникам. Даже возрождённая Инквизиция многими воспринималась со скепсисом: кто-то считал её обещание восстановить мир и найти виновных в смерти Джустинии пустыми словами, и эта организация просто хочет потеснить ослабшую Церковь, храмовников и Искателей согласно своим амбициям, а кто-то хоть и поверил словам Совета, но особо не радовался, поскольку Инквизиция, может, и будет кому-то помогать, но обязательно где-нибудь там далеко, бахвалясь незримыми достижениями.

Но дальнейшие действия альтруистического Совета показали, насколько все скептики ошиблись. Инквизиция умело стала наращивать свою силу, влияние, но при этом в другие земли отправляла не только солдат и агентов, но и всестороннюю помощь. Вскоре всё больше слухов об организации-выскочке начали расходиться по миру. Многие задумались: может, то и было задумкой Создателя, чтобы пришли новые силы и наконец-то разобралась со скапливаемыми веками проблемами? Окончательно Инквизиция укоренилась в статусе борца со злом после печальных событий в Убежище, когда это самое зло явило себя. Концепция борьбы добра и зла стара как мир, но при этом она очень проста и понятна любому крестьянину. Корифей, желая заявить о своей божественности и покуситься на лик Создателя, наверное, так и не понял, насколько же сильно тем самым сплотил мир против себя. Теперь в глазах многих он абсолютное зло, а Инквизиция — добро. Такого понимания уже достаточно многим, чтобы выказать свою поддержку Совету.

Теперь же Инквизиция была сильна как никогда, на неё смотрит весь мир, её решения и поступки хоть и обсуждают, но в открытую осуждать не смеют. А уж новости о новых подвигах ордена в войне с грешным древнетевинтерским магистром расходятся в народе как горячие пирожки.

Безумец сделал такие выводы, наблюдая за настроением в городе. Если в Тевинтере о каких-то успехах юга даже против общего врага говорят не очень охотно, то в Вольной Марке — уже с надеждой на благополучный исход, который вселила своим примером Инквизиция и Совет в частности. В случае Киркволла душевный подъём населения это очень хороший знак, учитывая, что именно с этого города началась четырёхлетняя война. Он очень сильно пострадал в первые дни, когда битва шла на улицах, где бесчинствовали озлобленные храмовники и свирепствовала одержимые маги. И даже поныне не стёрты последствия того кризиса — те же руины взорванной церкви или статуя Мередит.

По окончанию своих наблюдений Безумец искренне восхитился успехами Совета в этой войне. Даже так и не найдя себе Инквизитора, лицо, которое проще сделать символом войны против порождения тьмы с замашками на божественность, эти люди, искренне преданные своему делу, смогли удержать трещавший по швам мир и начать его залатывать, одновременно стараясь искоренить главную опасность — Корифея. И даже предвзятое отношение к участникам Совета, когда двое из них храмовники и как минимум трое фанатично преданные лицемерной религии, не помешало магистру справедливо оценить их заслуги. Ещё больше Безумца радовали сообщения от агента, что Инквизиция пытается своих магов приучить к жизни в реальности, а не запрятать в очередной Круг.

Ставить на победителя всегда приятно. А то, что у Инквизиции есть все шансы победить, магистр не сомневался, поскольку не только добро должно побеждать зло, но и разум — безумие.

* * *

Правда, перед тем, как приступить к изучению города, нужно где-то обосноваться, найти временное жилище. У магистра было достаточно средств, чтобы позволить себе не самую плохую в городе гостиницу, однако он решил воспользоваться давним приглашением и пожить в самом, пожалуй, защищённом месте Киркволла, в поместье Амеллов. Как мужчине стало известно, Хоук, первым покинув Тевинтер, вернулся домой и в ближайшее время точно не собирался больше никуда сбегать. Говорят, самый известный неспокойный маг города уже успел вступить в разборки с теми, кто в его отсутствие строил козни ему или его друзьям, и, разумеется, вновь вышел победителем. Как итог к его дому посмеют приблизиться только самые отъявленные глупцы.

Хоук точно удивился, когда однажды недовольным спустился на встречу с очередным требующим его внимания посетителем, а наткнулся на хорошо знакомого ему мага, которого, по его предположению, из родного Тевинтера и силой невозможно было заставить вернуться на менее цивилизованный юг. Но, оказалось, магистр не в Империи, а здесь, стоял прямо перед ним терпеливым гостем. Пусть Защитник при встрече не изменил своей привычке постоянно ходить с хмурым лицом, которое придавало его слишком крупной, для мага, фигуре ещё больше грозности, но такого гостя, своего спасителя, он был в общем-то рад увидеть и без препирательств согласился пустить его в дом. В конце концов магистра Гаррет считал одним из самых спокойных магов, если его не провоцировать: либо сидит и часами напролёт что-то читает, либо бродит по городу в своих заумных изысканиях, и не создаёт особых забот хозяину дома.

Больше не являясь вынужденными соседями в тюремной корабельной камере, они оба всё ещё могли найти общий язык. В момент встречи, обменявшись колкими комментариями в адрес друг друга, маги перешли к в общем-то дружественной беседе. Безумцу было полезно узнать больше о нынешней ситуации от жителя юга, а не только заниматься собственными наблюдениями, а у Хоука и не было причин молчать. А за разговором Гаррет решил показать поместье и как хороший хозяин, и как предусмотрительный человек, сразу разграничив права гостя в этом доме.

Впрочем, экскурсия была досрочно завершена. Вскоре после того, как они оказались в небольшой библиотеке поместья, Гаррет заметил, что собеседник почти перестал его слушать, поскольку всё больше завлекался изучением книг, хранящихся в нескольких скромных шкафах. Мужчина был столь начитан, что мог по одной только корке книги определить её ценность для себя — как минимум неприличные книжки, что хранила у друга Изабела, он сразу распознал и отбраковал. Впрочем, то, что его обществу предпочли общество книг, Хоука ничуть не задело, и он только напомнил себе, что это за маг, с которым он провел столько дней в одной тесной камере, а