Из Тени (Dragon Age) - Krilena

образов, что всплывают в голове любого, увидевшего статую, так ещё близость к красному лириуму вновь усиливало странное страшное, но, одновременно, чарующее звучание в голове мужчины. Так что сновидец побыстрее ушёл, не желая думать, что, может, в такую же статую когда-то превратились другие жрецы, однажды превратится Сетий или, что самое ужасное, он сам.

Как итог больше всего Безумец побродил по порту города как среднее звено между Нижним и Верхним городами, изучил следы нахождения здесь кунари, устроенный переворот которых не увенчался успехом благодаря Хоуку, посмотрел статую, поставленную в честь него. Статуя оказалась не неприкосновенна, и на постаменте было много выцарапанных чем-то острым надписей, адресованные Защитнику. Вчитываясь в корявые подписи, мужчина убеждался, что жители этого города, как минимум современники, помнят подвиги своих героев. Хороших слов в адрес Защитника было написано в разы больше, чем ругательных или нецензурных. Так же встречались слова благодарности на эльфийском, но ещё чаще — выжженных магическим огнём, оставленные точно другими магами. А ещё Безумец вскоре заметил то, благодаря чему, кажется, статуя оказалась в остальном нетронута. Надпись «Я тут» особенно выделялась на постаменте, поскольку никто не посмел её перечеркнуть и написать что-то рядом. Безумец сделал вывод, что это написал сам Хоук, как бы давая понять, что он следил за этой статуей, читал послания и заодно поощрял обычных людей (и не только людей) и дальше оставлять любые, даже негативные, главное искренние свои мысли. Чтобы хоть где-то народ мог безнаказанно высказаться. Заодно эти его слова точно были предупреждением. Если какой-то вредитель посмеет испортить постамент или на него и надписи помочиться, то Защитник лично придёт и оторвёт вандалу то, чем он тут навандалил. Зная его характер, можно в этом не сомневаться.

Безумец, вспоминая бурчания Хоука о том, что никто его не волнует, кроме судьбы себя самого, теперь окончательно мог убедиться, что вспыльчивый маг врал, чтобы, видимо, не портить свой образ безмозглого громилы. Гаррет бессчётное количество раз рисковал ради друзей, родных, хороших знакомых и посторонних, которым, считал, нужно помочь. Бросил безумный вызов Аришоку, спасая город. Зная, что сам попадёт в немилость Церкви, пустил все силы, чтобы спасти невинных магов от безумия Мередит, даже храмовников, которые, вроде Каллена, были искренними в своей службе Создателю. И когда та самая битва в Казематах произошла, Защитник оставался в городе, помогал страже сражаться за порядок в городе, а потом этот порядок восстанавливать до самого последнего момента, когда присланные Искатели чуть ли буквально не оказались на пороге его дома. Только тогда, когда угроза усмирения повисла над ним как никогда близко, Гаррет был вынужден покинуть город.

Так эгоистичные люди себя не ведут, Безумцу это было прекрасно известно. И статую он получил заслуженно, как и Герой Ферелдена. Хотя характер у него, и правда, тяжёлый.

Ещё магистр в Порту набрёл на подпольных торговцев, которые изрядно потрепали ему нервы своим товаром. В смысле за бесценок эти люди продавали ценнейшие экземпляры древнетевинтерской литературы, некоторые из которых считались навсегда утерянными. Это поражало. В уже далёкие времена восставшие рабы сожгли город (по крайней мере, ту часть, которая горит), а вместе с ним и многовековые труды магистров, книги, целые библиотеки. А то, что уцелело, придала огню Церковь, завершая дело рабов. Откуда тогда эти книги всплыли в лавках полулегальных торговцев, которые даже не понимают, каким сокровищем владеют? После размышлений Безумец сделал вывод, что в шахтах Клоаки и поныне искатели сокровищ находят невскрытые древние тайники или лаборатории магистров с их реликвиями. То, что такие тайники есть, мужчина не сомневался, зная любовь своего народа к созданию паутин потайных ходов для сокрытия тайн и своей противозаконной деятельности — огромные катакомбы под Минратосом тому доказательство. А в Эмериус веками съезжались учёные и прочие исследователи, чтобы втайне от архонта и Синода проводить любую, даже самую аморальную, работу в своих лабораториях. Как раз и материала поблизости было предостаточно: если верить официальным бумагам в среднем в год бесследно пропадало около двухсот рабов. Фактически за столетия исчезла практически целая цивилизация рабов в недрах Клоаки в руках магистров. Мужчина предполагал, что даже его отец бывал в этом городе, чтобы развивать подальше от посторонних глаз свою задумку, за которую Синод обещал его казнить. Вероятно, именно здесь он испортил свою ауру зверскими экспериментами над рабами, из-за чего остаток жизни от этого мага страшно фонило смертью, делая его образ ещё более демоническим.

Собственно, такое открытие и заставило Безумца нервничать, поскольку ему хотелось забрать с собой все книги, которые нашёл, но он не мог этого сделать из-за единственного скромного по вместимости вещмешка в своём пользовании. Да и сам мужчина не способен таскать тяжести. Так что магистр прикупил только самую понравившуюся парочку книг с интересными зарисовками, кажется, чьих-то дневников. Автор дневников использовал простой шифр сдвига по алфавиту скорее ради шалости, чем серьёзно хотел так защитить свои труды. Однако в настоящее время для жителей нового мира этот шифр стал почти непереводимым, поскольку знающих мёртвый язык Древнего Тевинтера очень мало. Но для Безумца это не было проблемой, поэтому он искренне порадовался своему приобретению, но поскорее ушёл и больше в порт не возвращался, чтобы не думать, что остальное бесценное сокровище он так и оставил в лапах невежд-сопорати.

И, пожалуй, во время своих прогулок по городу, Безумца волновал больше не сам Киркволл, а настроение его жителей, по которому в том числе можно было судить о настроении на всём юге. В первые месяцы после взрыва Конклава можно было проследить общее упадническое настроение в южном мире. Конечно, жизнь не остановилась в разгар войны магов и храмовников, не остановилась и после той самой катастрофы: крестьяне продолжали свою работу, знать — свои интриги, однако страх перед неизвестностью и потеря надежды в настроении масс чувствовались. Сколь бы религия андрастианства ни была противоречива, в чём-то — лицемерна, но вот уже девять веков она объединяет и сдерживает столько разных по нраву, мировоззрению и традициям народов и стран. В условиях их жестокого мира порой случается так, что кроме молитв к Создателю у них ничего и не остаётся. Но вот год назад у многих не было и этого. Когда небеса разверзлись, появилась Брешь, разрывы стали зарождаться буквально из ниоткуда, в воздухе, выпуская в реальность демонов, предвещая коллапс сродни Морам, один из которых всего-то десять лет назад только закончился, многим оставалось лишь молиться о спасении. Да только кому молиться-то? Создателю, который допустил смерть самой верной свой подданной