Король - Бен Кейн

сыром и беконом. – Короля переводят в Шпейер.

Я недоуменно посмотрел на нее, и она улыбнулась.

– Вам, конечно, это неизвестно. В Шпейере располагается императорский двор.

– Выходит, там его передадут Генриху? – спросил я.

Женщина кивнула.

– Генрих хочет похвастать им перед своими вельможами, – произнес я с отвращением. – Точно он какой-нибудь зверь в клетке. – Я заметил тень на лице Катарины и спросил строго: – В чем дело?

– Я не уверена, – прошептала она, – но вроде как упоминалось про суд.

– Суд?

Мы с Гийомом печально переглянулись.

– Кастелян говорил об этом писцу не далее как час тому назад, – сказала Катарина.

Вошел стражник, помешав ей поделиться остальными сведениями.

Наш обед прошел безрадостно. Сложно придумать что-нибудь более неприятное, чем необходимость отвечать на ложные обвинения перед своими многочисленными врагами. К тому же приговор был заранее известен, нам предстояло и дальше томиться в заключении. Я бы предпочел вместо этого ринуться на вражеский строй. Решить дело железом и кровью.

Но такой выбор королю предлагать не собирались.

До Шпейера мы добрались в Вербное воскресенье: король, я и Гийом в сопровождении Леопольда, Хадмара, множества рыцарей и жандармов. Катарина ехала в одном из обозных фургонов; Рис, как я знал, следовал за нами по пятам. Я уже начал привыкать к нашим переездам из тюрьмы в тюрьму, но этот был особенным. Нас не стали размещать в городе и сразу повезли в большой замок. Мы проехали по крепостному двору, привлекая к себе всеобщее внимание. Навстречу выбежал майордом, стараясь принять одновременно торжественный и осуждающий вид.

Леопольд сообщил, что Генрих ждет и короля ведут к нему.

– Мне позволят хотя бы привести себя в порядок после путешествия? – спросил Ричард.

– Нет.

Леопольд сиял, как только что отчеканенная монета.

Я вскинулся, но король не стал возражать и соскользнул с седла, потом слегка наклонил голову, подзывая нас с Гийомом. Мы спешились и подошли к нему.

– Только ты, – сказал Леопольд королю.

– Нет, – отрезал Ричард, и на этот раз в голосе его звучали громовые раскаты. – Ты на каждом шагу выказывал мне неуважение, герцог Леопольд, но я не появлюсь перед императором без самых преданных моих соратников и этих добрых аббатов, прибывших из Англии поддержать меня.

С этими словами он указал на цистерцианцев.

Ричард и Леопольд глядели друг на друга с открытой неприязнью, ни один не желал уступать.

Майордом кашлянул.

– Император ждет.

– Я могу стоять тут целый день, – сказал Ричард, сняв перчатки и потянувшись за подвешенным к седлу мехом с вином. Покрытый пылью, с усталым лицом, он все равно излучал мощь. Взгляд Леопольда переместился на Хадмара и стражей.

Ну, делай свое злое дело, подумал я.

Герцог издал возглас досады.

– Ладно. Бери с собой своих любимчиков!

Нас сразу препроводили в большой зал, пустой, если не считать слуг у входа. Они круглыми глазами смотрели, как майордом вводит нас в просторное помещение. Последние лучи вечернего солнца проникали через застекленные окна, освещая помост в дальнем конце. На помосте стоял деревянный трон, где восседал Генрих, император Священной Римской империи.

Наружность его не впечатляла: щуплый, скуластый мужчина с бледным лицом. Подбитая мехом мантия и перстни на пальцах не придавали ему величественного вида, – напротив, император походил на разодетое в пух и прах чучело. Зато его глаза мгновенно притягивали к себе внимание. Светло-голубые, немигающие, они говорили об уме и злобной целеустремленности.

Этого человека не стоит недооценивать, сказал себе я. Доверять ему следует не больше, чем змее, на которую только что наступили.

– Король Ричард, – произнес он по-французски.

– Император, – отозвался Ричард ровным голосом.

– Людям полагается преклонять колено в моем присутствии.

– Людям. Но я король.

Ричард стоял, выпрямившись во весь свой исполинский рост. Как гордился я им в это мгновение!

Генрих облизал губы:

– Я могу заставить тебя опуститься на пол.

– Ты?

Одно слово, произнесенное с легким нажимом, и бездна презрения в нем.

– Стоит мне отдать приказ, и мои стражи заставят тебя проявить надлежащее уважение.

– Думается, у моих людей найдется, что сказать на этот счет, – заявил Ричард, глянув на меня и Гийома.

Клянусь, я подрос дюйма на два.

– В кровопролитии нет нужды, – вставил Леопольд с сальной улыбочкой. – Мы все тут друзья.

Ричард посмотрел на Генриха, как бы говоря: «Твой ход».

Генрих раздраженно махнул рукой:

– Не будем тратить время. Полагаю, тебе известны подробности соглашения, к которому пришли мы с герцогом?

– Да, Леопольд мне рассказал. Эти требования возмутительны и безнравственны. Их постеснялся бы выставить даже самый бессовестный ростовщик.

Леопольд побагровел, но Генрих не заглотил наживку.

– Мы считаем цену справедливой, – заявил он. – Что скажешь насчет условий?

Засунь их туда, куда солнце никогда не заглядывает, хотелось крикнуть мне.

– Я полностью отвергаю их, – ответил Ричард громко и четко.

Щека Генриха нервно задергалась.

– Ты в моей власти. Тебе придется платить. Ты обязан согласиться.

– Да я лучше умру, чем отдам тебе хоть одну марку. А насчет того, чтобы сопровождать тебя на Сицилию… Тьфу!

Они посмотрели друг на друга, напрочь забыв о любезностях.

Генриху первому это надоело. Щелкнув пальцами, он подозвал майордома.

– Отведи короля в его покои. Ему следует хорошенько отдохнуть перед завтрашним заседанием суда.

При последних словах он не смог сдержать злорадства.

Но благодаря Катарине это не стало для нас новостью. Я уже сообщил обо всем Ричарду.

– Жду не дождусь, – заявил король. – Все при твоем дворе узнают, как было на самом деле.

Торжество во взгляде Генриха исчезло на миг, не более. Он мотнул головой, и нас обступили стражи по бокам – очевидный знак устрашения.

Ричард и бровью не повел. Он вышел из помещения уверенным шагом, как если бы покидал собственный зал в Шиноне.

Я последовал за ним, вообразив на миг, что мы свободны.

Оказавшись в королевских покоях, хорошо обставленной палате рядом с большим залом, мы были приятно удивлены. Нас встретил епископ Солсберийский Губерт Уолтер, один из самых доверенных людей Ричарда. Прелат следовал с нами до Корфу. Оттуда мы поплыли по Адриатике, он же направился в Рим на встречу с папой, как и Беренгария, жена короля.

– Сир.

Полное лицо епископа лучилось радостью. Он сделал шаг навстречу королю и низко поклонился.

– Какой счастливый день! – воскликнул Ричард, улыбаясь во весь рот. – Ты виделся с Беренгарией и моей сестрой?

– Виделся, сир.

Губерт достал из кошеля связку писем.

У меня подпрыгнуло сердце. А еще я испытал приступ ревности к епископу, недавно встречавшемуся с Джоанной. Я сгорал от желания спросить, как она, но не мог сказать ничего. Наша незаконная связь должна была