Король - Бен Кейн

платьем веревку и передать нам. Первое мы сочли слишком рискованным, а второе – слишком опасным. От окна до дна сухого рва нас отделяло по меньшей мере сто футов. Даже если Катарине удастся раздобыть веревку достаточной длины, спуск по отвесной стене замка выглядел почти что гибельным. К тому же Ричард боялся высоты, хотя и не желал признавать этого. Зная, что единственный неверный шаг может оказаться последним, мы с Гийомом решили не говорить об этом замысле королю, который, несмотря ни на что, мог приказать нам сделать такую попытку.

Тянулся январь. Катарина кормила нас так, словно все мы были королями, – ее обеды и ужины становились главным событием каждого дня. Только что зарезанные и сразу обжаренные в винном соусе цыплята, баранина со свежим пшеничным хлебом, лебеди в соусе чодрон[18]: перечень был бесконечным. Герцог ценит свою кухарку не за одни только пироги, частенько говорили мы с Гийомом друг другу. Снаружи тем временем шел снег. Бури осаждали замок, но нам было тепло и сухо за его толстыми стенами. Кроме того, погода, к моей досаде, была слишком плохой для соколиной охоты. Я надеялся, что после первой вылазки уговорю Хадмара взять с собой еще и короля, создав тем самым возможность для побега. Но этому замыслу не суждено было осуществиться – по крайней мере, пока.

Филипп Капет прислал письмо Генриху, сообщив, что какой бы выкуп ни назначили за Ричарда, он даст больше. Итак, француз хотел бы держать короля за решеткой до конца его дней. Леопольд сообщил об этом государю, но имел достаточно совести, чтобы смутиться. Однако, сказал нам позднее разъяренный Ричард, не настолько, чтобы положить конец переговорам с Генрихом.

– Они встречаются в Вюрцбурге в день святого Валентина, – объявил король в начале февраля. – Окончательное соглашение почти достигнуто.

– Вам известны подробности договора, сир? – спросил я.

Король мрачно тряхнул головой:

– Леопольд слишком хитер, чтобы делиться со мной подобными сведениями прежде времени.

Хотя герцог не собирался отпускать Ричарда без огромного выкупа, прежняя враждебность уступила место надменной сдержанности. Он принял к сведению сделанное с глазу на глаз признание короля насчет того, что ему стоило обращаться со знаменами Леопольда уважительно и не бросать их в ров на поругание солдатам. Налаживание отношений принесло плоды – направляясь на встречу с императором, он взял с собой не только короля, но и нас.

Присутствие Ричарда по-прежнему могло стать слишком большим соблазном для Генриха, и мы сперва заехали в замок Оксенфурт, неподалеку от Вюрцбурга. Оба они находились на изрядном расстоянии от нашей темницы – за две с лишним сотни миль. Катарина поехала с нами, так как герцог не мог обойтись без ее стряпни, Рис увязался за ней. Может, благодаря ему мы и улизнули бы от наших тюремщиков, но король желал ехать с несвязанными руками и поэтому поклялся не совершать побега. Рыцарская честь не позволяла ему нарушить слово. Пришлось довольствоваться тем, что мы время от времени видели Риса на дороге. Было приятно знать, что он где-то рядом.

Небо прояснилось, и я наслаждался солнечной, морозной погодой после долгого заключения. Относительная свобода произвела разительную перемену в короле: в первый день пути, после завтрака, он вызвал Хадмара и Леопольда на бой в снежки. Оба отказались, первый – с улыбкой, второй – с хмурым видом. Тогда он приказал взяться за дело нам с Гийомом. К моему удивлению, детская забава оказалась невероятно веселой, и я поймал себя на мысли, что напрочь позабыл о нашем положении, пусть и на короткое время. Нет нужды говорить, что король метал снежки куда лучше нас. Синяки на моем теле не сходили еще долго.

Мне очень хотелось вечно быть в таком приподнятом настроении, но судьба распорядилась иначе. О суровой правде – мы в плену – напоминали стражники, постоянно скакавшие рядом с нами, всю ночь несшие караул у наших дверей. Леопольд никогда не забывал о бдительности. Даже Хадмар, человек порядочный, никогда не решился бы пойти против своего господина и помочь нам обрести свободу. Рис следовал за нами по пятам, Катарина делала что могла, но вряд ли они сумели бы устроить побег короля. Поэтому, когда за день до встречи Леопольда с Генрихом мы прибыли в Оксенфурт, наше настроение заметно ухудшилось.

Той ночью я спал плохо. Увидев Ричарда, я понял по его осунувшемуся лицу, что с ним дело обстоит не лучше. Разговаривали мы мало – король был не в духе. Выглянув во двор, я увидел, как Леопольд отбывает в сопровождении большого отряда солдат. Мы с Гийомом весь день сидели как на иголках, дожидаясь новостей из Вюрцбурга. Я пытался молиться, но это не помогло. Потом мы сели играть в кости, и я лишился десяти серебряных пфеннигов. Гийом предложил сразиться в шахматы – Хадмар снабдил нас доской и фигурами. Я опять продул, что не улучшило моего настроения.

Тем вечером мы сидели с королем, несколько повеселев. Расположившись у огня, мы жарили каштаны, пили вино и вспоминали про битвы в Утремере. Государю особенно понравился наш с Гийомом рассказ о сумасшедшей схватке под Яппой, когда он спрыгнул в море и побрел к берегу с горсткой людей, хотя на пляже ждали тысячи сарацин. То, что он вышел из нее невредимым, не говоря уже про состоявшийся спустя несколько дней бой под городом, воистину было на грани чуда.

– Как могли мы, тринадцать человек, напасть на все войско Саладина и выжить?

Гийом недоуменно покачал головой. Я усмехнулся: меня распирала гордость при воспоминании об этом, и я восхищался Ричардом, как никогда прежде.

– Господь помогал нам, это точно, – сказал король. – Что за день! Сомневаюсь, что в нашей жизни выдастся еще один такой.

– Поэты веками будут слагать о нем легенды, сир, – сказал я, обуреваемый чувствами.

– Надеюсь, что так.

Взгляд короля, предавшегося воспоминаниям, стал печальным.

Я знал почему, хотя и не терзался, как он. Да, мы стяжали славу и разбили войско Саладина, но вернуть Иерусалим нам не удалось. И теперь, оказавшись в плену на бог весть какой срок, мы не могли надеяться, что довершим начатое. Мысль об этом тяжело давила на Ричарда. Я же, да простит меня Господь, мог думать только о Джоанне.

С крепостного двора донесся стук копыт. Мы повернули головы и с серьезным видом переглянулись.

– Вернулся Леопольд, – сказал Ричард. – Пришел ли он к соглашению с Генрихом? Известит ли он меня об этом или предпочтет держать в неведении?

Шаги, раздавшиеся на лестнице, говорили в пользу первого