Король - Бен Кейн

о долгом заточении. Тюремщики менялись: то Леопольд, то Генрих, то Фиц-Алдельм и даже Саладин. Иногда узником был я, а хохочущий Фиц-Алдельм – стражем. Где-то вдалеке маячил Рис, но как бы громко я ни кричал, он не спешил на помощь. В мою темницу зашла Джоанна, но я никак не мог разобрать, что она говорит. Она ушла явно опечаленной, и, странное дело, вместе с ней была Алиенора.

Рассвет я встретил с красными глазами и в прескверном настроении. Гийом чувствовал себя не лучше, и мы в угрюмом молчании расправились с завтраком из сыра и хлеба. Впрочем, взаимное раздражение не продлилось долго. Слишком многое мы вынесли вместе, чтобы ставить под удар нашу дружбу. Гийом не обращал внимания на мою ходьбу, я же делал вид, что не замечаю его газов. Несколько дней известий не поступало. Затем вернулся Леопольд – это мы выяснили, подслушав разговор караульных, – но без Ричарда. Мой страх по поводу того, что короля выдадут Генриху, слава богу, быстро прошел. Государя поместили в другой замок, тоже принадлежавший Леопольду, только мы не знали в какой. Стражи выстреливали слова так быстро и с таким гортанным выговором, что я не смог даже понять, обсуждают ли они, почему Ричарда не доставили обратно в Дюрнштейн, или нет.

Затем пришлось бороться с отчаянием. Никогда со времени моего заточения в Стригуиле, в бытность зеленым юнцом, я не ощущал себя таким бессильным. Я заставлял себя мысленно возвращаться к счастливым дням. По большей части это было время, проведенное с Джоанной, но также ирландское детство: игры и потасовки с братьями, уроки боя на мечах, даваемые отцом. Я вспоминал, как впервые встретился с Ричардом, как он избавил меня от побоев Роберта Фиц-Алдельма и его дружков. Спустя пару лет я спас королю жизнь, сразу после того как он спас мою, когда я попал в засаду разбойников в лесу под Саутгемптоном. Хороших воспоминаний было много, и я приободрился. Я могу подпитываться ими, когда понадобится, и меня не будут держать в тюрьме вечно. Как и короля.

После всех этих волнений добрые вести пролились как бальзам на душу. Нас проведал кастелян Хадмар, что само по себе было странно. После нашего прибытия он проявлял к нам полное безразличие. Вскоре мы поняли, что движет им. Нас переводили в замок ближе к Вене, где нам предстояло воссоединиться с Ричардом. Мы с Гийомом обнялись, почти такие же радостные, как если бы нас освободили.

– Спасибо, сэр, – сказал я. – Нам хочется одного – быть там, где наш господин.

Хадмар кивнул. Невысокий, худощавый, медлительный, он производил впечатление человека порядочного.

– Я понимаю, – ответил он.

– Почему короля не вернули сюда? – отважился спросить я.

Кастелян замялся:

– Герцог счел, что это слишком рискованно.

Я бросил взгляд на Гийома.

– Из-за императора?

– Да, – признал Хадмар, снова поколебавшись.

– Выходит, встреча прошла не слишком успешно?

– Это так.

– Леопольд опасается, что Генрих может силой забрать короля отсюда?

– Увы, да.

– Такова человеческая природа, – произнес я, безмерно довольный тем, что Леопольду хватило ума не уступить Ричарда своему сюзерену. – Зачем платить за то, что можешь получить даром?

– Вот именно, – сказал Хадмар с печальной улыбкой.

– Значит, нас поместят в новую тюрьму? – спросил я. – Леопольд будет продолжать переговоры с Генрихом?

– Таков его замысел.

Я решил зайти с другой стороны.

– Чем объясняет твой господин столь неподобающее обращение с английским королем?

– Король оказался в заточении из-за оскорблений, нанесенных им в Акре. Он унизил не только герцога Леопольда, но и саму Австрию.

Хадмар был явно раздосадован тем, что ему пришлось вспомнить об этом.

– Возможно, – согласился я, стараясь не задевать его гордость. – Но Ричард принял крест и повел войско в Утремер. Он побил Саладина и завоевал для всех христиан право беспрепятственно посещать Иерусалим. Разве не возмутительно, что его пленили и собираются продать тому, кто больше заплатит?

Хадмар затрепыхался, как рыба на крючке.

Я осмелел:

– За содеянное герцог подвергается риску вечного проклятия, и должен это понимать. Когда папа Целестин узнает…

Отлучение являлось самой строгой из церковных кар, навечно обрекающей на адское пламя. При одной мысли об этом большинство людей, включая меня, охватывал ужас.

Хадмар вновь сильно смутился:

– Герцог никогда не желал нанести церкви подобное оскорбление.

– Тогда почему он удерживает в плену короля? – рявкнул я. – Ради денег! Другой причины нет!

Хадмар ничего не ответил и направился к двери.

– Ты знаешь, что я прав! – крикнул я.

– Не зли его, – вполголоса предупредил Гийом. – Иначе нас могут не отправить к королю.

– Он не осмелится удерживать нас здесь. Переместить нас велел Леопольд, – возразил я уверенно. А потом тихо добавил: – Только болван ослушается прямого приказа господина.

Так и вышло. На следующее утро нас под стражей проводили во двор, полный коней, солдат и рыцарей. Хадмар сообщил, что нас переводят ближе к Вене. Поездка предстоит долгая, предупредил кастелян.

Понимая, к чему он клонит, и движимые лишь стремлением увидеть короля, мы пообещали не делать попыток сбежать. Обрадованный Хадмар не стал приказывать, чтобы нам связали руки.

С того мгновения, когда мы миновали главные ворота, я глядел в оба. И моя предусмотрительность была вознаграждена – Рис, закутанный как прежде, стоял, прислонившись к стене пивной. Никто не обращал на нас внимания, и я подмигнул ему. На его лице появилась улыбка, затем она стала шире, когда я громко назвал место назначения, обращаясь к Гийому.

Мы были не одни.

Глава 8

По дороге из Дюрнштейна в Вену, Австрия

Устроить наш побег Рису было не по силам, зато в тот день он сумел подобраться ближе, когда мы остановились напоить лошадей у придорожной гостиницы. Валлиец следовал за нами, что было довольно просто на сравнительно многолюдной дороге, и подвел своего коня к поилке как раз тогда, когда я поил своего. К счастью, наше обещание не бежать было воспринято всерьез, поэтому ближайшие к нам солдаты располагались шагах в двадцати и больше думали о том, как набить брюхо горячими сосисками, поданными мальчиком-слугой.

– Господи, как радостно тебя видеть, – сказал я, глядя на своего оруженосца поверх шеи коня. Он похудел, зарос щетиной, но это был тот же самый Рис. – Ты как?

Он пожал плечами:

– Все в порядке.

– Где ночевал-то хоть?

Лукавая усмешка.

– В постели у какой-нибудь служанки, по большей части.

Больше расспрашивать я не стал. Главное, что его не поймали. Я с внутренней усмешкой подумал, что эти любовные интрижки, вполне вероятно, помогали ему скрываться.

– Как король? – спросил он.

Я понял,