Король - Бен Кейн

послание как объявление войны. Войны? Что этот трус знает о ней? Он сбежал из Утремера, едва мы успели взять Акру. Божьи ноги, да я бы все отдал, чтобы стоять сейчас во главе войска где-нибудь в Вексене! Я бы смел все перед собой и остановился бы только у ворот Парижа!

– Филипп бы обмочился, сир, – заметил Гийом, язвительный как всегда.

– А как же! – Ричард запрокинул голову и расхохотался тем могучим смехом, что шел откуда-то из нутра, из самой глубины его сущности. – Иисус милосердный, я бы не пожалел денег, чтобы это увидеть, – сказал он, утирая слезы веселья.

Я счел, что представился удобный случай и, придвинувшись ближе, рассказал ему про Риса.

– Пройдоха следовал за вами до Дюрнштейна, а потом досюда? – прошептал Ричард. Глаза его блеснули.

Я кивнул:

– Он сделает все, что в его силах, чтобы освободить вас, сир.

– У него храброе сердце, как у его господина. – Король сжал мое плечо и тихо проговорил: – Будем надеяться, он что-нибудь придумает.

Следующие несколько дней прошли без заметных событий. Люди Генриха не объявлялись. Регулярно навещавший нас Хадмар сказал, что даже император не отважится так далеко углубиться во владения Леопольда. Кастелян вновь показал себя человеком добросердечным: согласился на просьбу Ричарда и разрешил мне и Гийому ежедневно видеться с королем. К моему удивлению, он не спросил об этом Леопольда. Спустя пару дней к Ричарду приехал герцог и застал нас в его комнате. Что сделано, то сделано, и герцог решил не выставлять себя дураком. Вместо того чтобы прогнать нас или запретить дальнейшие посещения, он сделал вид, будто сам дал разрешение. Думаю, он понял, что хорошее обращение с Ричардом выгоднее всем сторонам.

Чем бы ни руководствовался герцог, мы снова были вместе, и это приободрило всех троих. У меня имелся еще один повод для радости: Хадмар по-прежнему обещал, что я поучаствую в упражнениях с соколом. Именно о них я размышлял однажды утром, когда услышал звук поворачивающегося в замке ключа.

– Завтрак, – сказал я Гийому. – Надеюсь, к хлебу дадут мед.

Мед давали не каждый день, но здесь он был очень вкусным, такой мне редко доводилось пробовать за всю свою жизнь.

Первым вошел караульный, доброжелательный лысоватый мужчина. За ним с подносом в руках вплыла пухлая женщина с длинными и волнистыми каштановыми волосами. Я уставился на нее. Впервые в нашу комнату вошла служанка. Я узнал женщину, так как видел ее в Дюрнштейне, в замковом дворе.

– Доброе утро, сэр Руфус и сэр Гийом, – проговорила она по-французски с сильным выговором.

Мы разинули рты, она рассмеялась и поставила на дощатый стол поднос, щедро уставленный блюдами. От ладони ее левой руки вверх по предплечью шел длинный шрам.

– Тут ржаной хлеб и сыр. Хороший сыр, с местной фермы. И еще мед, – сказала она, теперь по-немецки. – И вода из источника.

– Danke, – сказал я, потом перешел на французский: – Вы знаете мой язык?

– Я учусь, – ответила она и тихонько добавила: – Благодаря вашему другу.

Я глянул на караульного, но тот, привыкнув к обычному порядку дел, стоял одной ногой в коридоре и разговаривал с товарищем, поставленным у комнаты Ричарда.

– Рису? – удивленно прошептал я.

– Да.

Она застенчиво потупилась.

У меня возликовало сердце.

– Так это же мой человек!

Улыбка.

– Он заявляет об этом при всякой возможности. Рис просил вам передать, что все хорошо и он делает то, о чем вы его просили.

Я кивнул, расшифровав скрытое послание. Женщина явно влюблена в Риса, но он пока не доверяет ей полностью.

– Как вас зовут?

– Катарина. Я одна из поварих.

– Рад нашему знакомству, госпожа, – сказал я, взяв ее ладонь и запечатлев поцелуй на тыльной ее стороне.

Девица, благослови ее Господь, вспыхнула до корней волос.

Продолжить разговор помешало возвращение стража в комнату.

– Позже принесу еще еды, – пообещала Катарина.

Мы с Гийомом вежливо поблагодарили ее, и она ушла вместе с ничего не подозревающим караульным.

Гийом вскинул бровь:

– Рис не терял времени даром, да?

– Он всегда был мастер улещивать женщин. Я вот так и не овладел этим искусством, – сказал я, в очередной раз подивившись тому, что Джоанна могла влюбиться в меня.

– И я тоже, – признался Гийом. – Похоже, Рис уже завоевал ее сердце. Думаешь, она может вызволить нас отсюда?

Горько было возвращаться так быстро к суровой действительности, и я вздохнул:

– Одного из нас – возможно. Но троих?

– Если сумеет вывести одного, пусть это будет король.

– Разумеется.

– Отсюда они с Рисом переберутся в Моравию, – сказал Гийом, и в глазах его загорелась надежда.

Было бы замечательно, думал я, отрывая кусок от еще теплой краюхи. Если Ричарду удастся бежать, не важно, сколько еще времени проведем здесь мы с Гийомом.

Катарина сдержала слово и вечером принесла нам ужин. Она взяла за правило появляться у нас хотя бы раз в день. Видимо, Рис прямо-таки околдовал ее – совсем скоро женщина завела речь о том, как помочь нам бежать. Говорить об этом было непросто – хотя стражники не прислушивались, мы не могли беседовать слишком долго, не вызвав у них подозрений. Еще мы понимали, что Катарина может свободно передавать сообщения, но устроить побег – совсем другое дело. Попытка Катарины подружиться со стражником, обожавшим ее выпечку, была расценена как намек на чувства. На следующий день девица пришла с красными пятнами на предплечьях. Охваченная гневом, она объяснила, что стражник затащил ее в погреб с провизией и попытался изнасиловать.

– Так он…

Мои кулаки сжались, я готов был броситься в коридор и расквасить рожу мерзавцу.

Лукавый смешок.

– Ха! Нет! Я с такой силой врезала паршивцу коленом, что он едва не лишился сознания. Потом хорошенько пнула его, пока он валялся на полу, и пошла прямиком к кастеляну. Больше вы этого негодяя не увидите.

– Это Рис его…

Если кто и помог ей быстро избавиться от караульного, так это валлиец, подумал я.

– Нет.

– Кто тогда? – удивленно спросил я. Начальники, как правило, не наказывали солдат за подобные, как считалось, мелкие шалости.

– Герцогу нравятся мои рождественские пироги, – пояснила она. – Если он узнает о таком обращении со мной, то не погладит по голове. Зная это, кастелян быстро принял меры. Стражника высекли и отослали на моравскую границу.

Катарина себя в обиду не даст, решил я. В этом отношении она была достойной парой Рису.

Ясно, что после этого женщина не пыталась втереться в доверие к кому-нибудь из караульных. Мы поговорили о том, не стащить ли ключи у кастеляна или даже пронести под