Цветок душевного стриптиза - Галия Мавлютова

А я внутренне охнула. Только что благополучно прошла через первое испытание и тут же напоролась на второе, опасное, смертельное. Мне предстояло пройти через очередное унижение. Черников непременно обольет меня грязью. В глазах военного я выгляжу бедной птичкой, юной барышней, а Денис Михайлович представит меня этакой Мессалиной, способной в один момент разрушить слаженный годами бизнес строительных материалов. И для кадровика это представление станет ощутимой каплей яда. Первая победа на гражданском фронте обернется убийственным поражением. Бог с ним, с Черниковым, а военного спасать надо. От неминуемой смерти. Я медленно сползла со стула, на цыпочках подошла к столу. Преданно заглянула в глаза старого служаки.

– Простите, а я ведь не знаю вашего имени, – умильно улыбаясь, сказала я.

Обольстительная восточная отрешенность, сладкая нега в глазах – этот гремучий коктейль убивает мужчин одним выстрелом, наповал. Проверено. Гипотетически. Полковник медленно таял под моим взглядом, будто мороженое на солнце.

– Степан Федорович я, – сказал кадровик, окончательно истаяв под облаком задумчивого взора Анастасии Николаевны.

– Степан Федорович, если удачно прошло в первый раз, во второй дело может сорваться из-за фотографий. Глупость в общем-то, но нам с вами нужно соблюдать инструкции, – вовсю медоточила я, не забывая о сладком восточном облаке.

– Это точно, – растерялся кадровик, – глупость глупостью, а хорошее дело может полететь ко всем чертям. Слушайте, рядом с бизнес-центром есть фотоателье. Там есть непревзойденный мастер по снимкам, сбегайте, сфотографируйтесь, скажите, срочно требуется, а я пока отпечатаю приказ о назначении, – привычно распорядился старый полковник. – Я ведь неважно владею компьютерной техникой. Долго набираю буквы.

Он суетливо собрал листы бумаги и уселся за монитор. А я зажмурилась от удовольствия. Честное признание облегчает участь виновного. Полковник медленно печатает, и пока он набирает одним пальцем приказ о моем назначении, я буду позировать перед объективом. Также медленно. И у меня будут самые лучшие фотографии. Гораздо лучше, чем у моделей с мировым именем. А к Черникову мы придем позже, когда приказ будет готов к подписи. Я вовремя нажала стоп-сигнал. Придется научиться обходить острые углы. Кажется, первый угол обошла благополучно.

Фотоателье находилось недалеко от бизнес-центра. Не мигая я смотрела в объектив. В моих глазах отражались мучительные сомнения. Можно было найти другую работу. Там мне было бы спокойнее. Но я упрямо рвалась обратно, в прошлое. Я всегда хотела вернуться в «Максихаус». Назло себе, обстоятельствам, жизни. Нельзя выталкивать человека на улицу, если он этого не заслуживает. Но все мои бунтарские помыслы были основательно забыты. Ведь сейчас я стремилась к одному Марку Горову. Я вернулась в «Максихаус» из-за него и ради него, я хотела видеть Горова каждый день, встречаться у входа в здание, находиться рядом с ним на совещаниях, лишь бы дышать с возлюбленным одним воздухом. Жить с ним в одном мире. Иметь общие интересы. И я больше не боялась Черникова. Я слишком хорошо его изучила. И легко могла обойти. Так рыбацкая лодка плавно минует боевой крейсер, едва завидев дымные трубы на горизонте. Время стремительно бежало, оно торопилось, спешило, будто боялось опоздать на поезд. Стрелка нервно подпрыгивала, проскакивая деления, напоминая своим бегом о скоротечности бытия. Фотограф вынес снимки. И впрямь, непревзойденный мастер. Полковник был прав. На меня смотрела красивая незнакомка с задумчивым отстраненным взглядом, слишком слабая, слишком хрупкая. Это была не я, а какая-то другая девушка, немного несчастная, тоскующая. Нет. Это не я.

– Это же не я, – сказала я фотографу.

– Как это не вы? – обиделся мастер.

Он ждал похвалы. Мастер старался. Моделировал искусство. А я опустила на землю его профессиональное мастерство, не оценила по достоинству высокую квалификацию. Фотограф сделал мое лицо чужим. Превратил меня в модель. Такое иногда случается. Изнутри я видела себя иначе. Значительно хуже качеством. А мастер увидел мое лицо по-другому. И в этом лице не было силы, оно было чересчур тонким и одухотворенным. С таким лицом никто не купит у меня строительные товары. Я проторгуюсь. И маме придется брать кредит в банке. Не допущу подобной жестокости, изменю собственные внутренности. Переделаю себя.

– Она совсем не похожа на меня, извините, пожалуйста, – пробормотала я.

Прижав пакет с фотографиями к груди, я прошла мимо охраны. Меня не остановили. Я была своей в обновленном «Максихаусе». Меня уже знали в лицо. И это обстоятельство окрыляло, придавало уверенности. Степан Федорович нетерпеливо постукивал крючковатыми пальцами по столешнице. Выбивал любимую мелодию. Я прислушалась. Комбат, спецназ, для нас и вас.

– Степан Федорович, все готово, я принесла вам фотографии, – сказала я, обрывая мелодию на середине ноты.

Кадровик вытащил фотографии, посмотрел, полюбовался.

– Красивая вы девушка, Анастасия Николаевна, – сказал полковник, – но вы опоздали. Посмотрите на часы.

На часах было пять. Зря проторчала столько времени у фотографа. Прозевала момент. Воображение срочно вылезло из норки. Но я прогнала пестрые картинки прочь. Не до абстракций тут. Жизнь, можно сказать, решается.

– Фотограф провозился, – сказала я, проклиная себя за опрометчивость.

В кои-то веки мне повезло, а я упустила свой шанс по собственной глупости. Сейчас меня выведут из «Макси» под белы рученьки. В который раз.

– Денис Михайлович уже уехал. Но вы не расстраивайтесь, я все же успел переговорить с ним на бегу. И Денис Михайлович разрешил мне оформить приказом ряд бывших сотрудников компании, в том числе и вас, Анастасия Николаевна, – полковник удовлетворенно потирал руки.

Я присела на родной стул. Теперь все в этой компании стало родным и близким. Столы, стулья, компьютеры и даже электрический чайник. А офисная обстановка была милее родного дома. Уютно-то как…

– А вы назвали Черникову мою фамилию? – зачем-то сказала я.

Я уже знала ответ на свой вопрос. А спросила старого полковника из вредности. Для подтверждения гипотезы.

– Не успел, Анастасия Николаевна, но это не страшно. Черников подписал приказ, и вы прошли в общем списке. Денис Михайлович и Марк Александрович доверяют мне, я ведь пришел в компанию из органов, – сказал полковник и многозначительно подмигнул, кивнув головой в потолок.

Как будто эти самые органы расположились на небесах. Прямо под боком у господа бога. Но мне было все равно, где они расположились. Я ликовала. Ведь мной только что одержана первая победа. У меня теперь есть высокооплачиваемая работа. Справедливость восстановлена. И неважно, каким способом я реконструировала утраченное положение – хитростью, лукавством, легкой ложью. Важен результат. Старый полковник будто прочитал мои мысли.