Цветок душевного стриптиза - Галия Мавлютова

– Да, работала. Мне нравится «Максихаус». Здесь мой дом. У меня высокая квалификация. И меня устраивает зарплата в «Макси», – заикаясь, пробормотала я.

Воображение мгновенно проснулось, оно выскочило из закоулков и нарисовало картинку, яркую, пеструю, как лоскутное одеяло. Сейчас отставной полковник вызовет охранника, и тот с каменным выражением на лице выпроводит меня из здания бизнес-центра. Я плотнее прижала попу к стулу, почти вросла в него. Слилась воедино. Если и выпроводят меня, то заодно с мебелью. А казенное имущество необходимо беречь. Ведь все военные – люди чрезвычайно бережливые.

– Анастасия Николаевна, в нашей компании произошли структурные изменения, и руководство «Максихауса» категорически настроено против приема на работу бывших сотрудников. Но вы у нас классный специалист. «Красный» диплом. Ни одного замечания. Сплошные премии и поощрения. Вообще не понимаю, почему вас уволили, – все рокотал и рокотал приятный баритон.

Дивная музыка. Я наслаждалась звуками мужского голоса. Самый приятный голос на свете, пусть бы он говорил и говорил бесконечно, а я бы слушала и слушала, замирая от удовольствия, не в силах оторваться от стула.

– Я лично поговорю с Марком Александровичем Горовым по вашему вопросу, ведь структурные реформы компании – исключительно его идея. Если он даст согласие, вы снова будет работать в «Максихаусе». Кстати, а где ваши фотографии? – и тембр голоса неожиданно переменился.

Непорядок в строю, налицо отсутствие формы. Нарушены отдельные пункты устава. Приятные ноты баритона мгновенно сменились грозовыми раскатами.

– А у меня нет фотографий, я забыла сфотографироваться, – пролепетала я, теребя ремешок сумочки.

– Не знаю, вряд ли у меня что-нибудь выйдет, Марк Александрович Горов рассматривает документы будущих сотрудников только при наличии фотографий, – сказал кадровик и взглянул на меня с неприкрытым осуждением, будто я совершила неприличный поступок.

Вроде как пукнула. Или громко булькнула горлом. В общем, произвела на свет что-то очень антиобщественное. Слезы заструились по моему лицу, начисто смывая нарисованное японское смирение.

– Успокойтесь, не плачьте, я попытаюсь уладить дело без фотографий. Попытка – не пытка, – галантно пошутил отставник. – Посидите здесь, Анастасия Николаевна, а я схожу в приемную. Если Марк Александрович примет меня, я попробую решить ваш вопрос.

– А если не примет? – сказала я, обмирая от ужаса.

Одновременно я пыталась загнать воображение вглубь, подальше, пониже, потуже, чтобы оно вообще усохло. Яркие картинки с завидной периодичностью замелькали перед глазами. Воображение решило вволю оттянуться на рафинированной хозяйке.

– На нет и суда нет, – сказал отставник.

Старый вояка внимательно осмотрел стол. Не забыл ли чего? Пухлая папка с документами плотно прижата локтем к широкому боку. Я напряглась и загнала воображение в затылок, пусть посидит в темноте, отдохнет немного. Никакого волнения. Все просто. Бывший военный пытается заново сделать карьеру. Одна у него уже есть. Военная. Теперь дядьке необходимо заработать деловую репутацию в гражданской жизни. А я для полковника и есть та самая карьера. Кажется, я у него первая. Первый рабочий день. Первый кандидат на замещение вакантной должности. Отставник заметно волнуется. Забыл мой паспорт. А там есть фотография. Паспорт сиротливо притулился на краю стола. А военный уже вышел за дверь. Он спешил жить. Хотел взобраться на вершину жизни во второй раз. У нас были одинаковые желания. Только меня глодали сомнения. Наверное, полковник тоже сомневался, вряд ли ему удастся покорить горный пик, годы уже не те, боевой задор весь вышел, да и волосы поредели, но он скрывал душевные терзания за густым баритоном и бетонной внешностью.

В отделе больше никого не было. Столы, компьютеры, стулья, крохотный телевизор, чайник. Непременные атрибуты любого учреждения. Присутственное место. Казенная обстановка. Что же делает работу желанной, любимой, родной – собственное преодоление, духовный рост, становление личности? Мне пока неясны карьерные мотивы. Они находятся в оболочке, в пленке, прозрачной, но запаянной. Мне нужно раскрыть тайну. Сорвать обертку. Узнать, что находится там, внутри. И я плотнее прижалась к стулу. Сейчас произойдет непредвиденное. Если полковник не сможет убедить Горова – мне придется покинуть здание. Со стулом в охапке или без него – уже никому не будет интересно. Даже мне самой. За дверью послышался победный напев. Приятный баритон напевал что-то из репертуара Николая Расторгуева. Комбат, спецназ, для нас и вас. Над этими словами гордо возвышалась мужская удаль, вымпелом реяла гордость. Как маяк в бурном море. Как флагшток над зданием бизнес-центра. По этим торжествующим победным звукам я поняла, что полковник сумел убедить Марка Горова. И меня все-таки приняли на работу в «Максихаус». Я стану продавать строительные товары для дома и дачи. Бери – не хочу. Покупай – налетай. Разбирай. А то не достанется. Начальник отдела по продажам строительных материалов – это звучит гордо. Я даже подросла немного, взлетела к потолку вместе со стулом. Я уже не пыталась отлепиться от него, словно намертво приросла. Кадровик вошел в офис, высоко вздыбив над седым ежиком папку с документами.

– Анастасия Николаевна, поздравляю вас, Марк Александрович прислушался к моим доводам. Он согласился со мной. Ранее у вас не было замечаний, выговоров, прогулов. Вы достойно работали в нашей компании. Сейчас мы оформим вас менеджером по продажам, – зазвенел металлическими руладами полковничий баритон.

– А почему менеджером, а не начальником отдела? – сказала я, изнывая от желания отклеиться от стула.

Но он крепко прилип ко мне, не встать, не уйти, не покинуть помещение без посторонней помощи.

– Для начальника отдела вы возрастом не вышли, годочков вам маловато, Анастасия вы наша Николавна, – вовсю веселился кадровый военный.

И я мысленно порадовалась за него. У него получилось. Вышло. Состоялось. Первая победа на гражданском фронте. Начальный этап восхождения на горную вершину. Отставник одолел небольшую ступеньку, одну, не очень высокую, но удачно, легко, свободно.

– А как же с фотографиями? – сказала я, вливая ложку женского дегтя в мужской мед победы.

– А не понадобились ваши фотографии, мы с вами сейчас пойдем на собеседование к Денису Михайловичу Черникову, вот он вас и увидит живьем. После согласования с Горовым – это обязательная процедура для всех кандидатов, – наставительно сказал кадровик.

А я внутренне охнула. Только что благополучно прошла через первое испытание и тут же напоролась на второе, опасное, смертельное. Мне предстояло пройти через очередное унижение. Черников непременно обольет меня грязью. В глазах военного я выгляжу бедной птичкой, юной барышней, а Денис Михайлович представит меня этакой Мессалиной, способной в один момент разрушить слаженный годами бизнес строительных материалов. И для кадровика это представление станет ощутимой каплей яда. Первая победа на гражданском фронте обернется убийственным поражением. Бог с ним, с Черниковым, а военного спасать надо. От неминуемой смерти. Я медленно сползла со стула, на цыпочках подошла к столу. Преданно заглянула в глаза старого служаки.