Цветок душевного стриптиза - Галия Мавлютова

– Братья и сестры, кто желает пообедать? – громко провозгласила я.

Но никто не откликнулся на мой призыв. Присутствующие испуганно прижались к мониторам, почти втиснулись в экраны, будто вдруг возжаждали немедленно переместиться в виртуальный мир.

– Пойдемте пообедаем, здесь рядом есть кафе, вдруг после обеда свежие мысли появятся, – сказала я и мило улыбнулась красивому юноше.

Красавец стоял с телефонной трубкой в руке. И не знал, как ему поступить. Стоять дальше, изображая каменного истукана, или пойти со мной. Победила дружба. Юноша положил наконец трубку на рычаг и схватился за куртку. И в офисе повеяло свободой. Все вдруг зашевелились, разминая закостеневшие от долгого сидения за компьютером конечности, принялись потирать шейные позвонки, тереть виски, щуриться… Кто-то взялся за пальто, кто-то уронил вешалку. Повеяло жизнью. Свободой. Надеждой. Чудесный аромат. Вкусный запах.

– Я – Настя, а вы? – сказала я, продолжая улыбаться красивому юноше.

– Алексей, – сказал юноша.

Симпатичный парень, почти мачо. Синеглазый брюнет, мускулистый, поджарый, высокий, с косой. Мой сверстник. Двадцать пять. Плюс-минус. Мы вышли из офиса и медленно направились к выходу. У Алексея явно затекли ноги. Я подлаживалась к его слегка косолапой походке. Возле вертушки возникла небольшая заминка. Охранник бросил мимолетный взгляд в монитор видеокамеры и опрометью выскочил из тамбура. Загородил проход своей широкой спиной. А спина у него будто бетонная плита. Я улыбнулась. Что это с ним, с дуба рухнул, не иначе. В воздухе повеяло тревогой и опасностью. В здание бизнес-центра влетел, словно ястреб, какой-то мужчина. Охранник вытянулся в струнку, всем своим видом выказывая почет и уважение. А я задохнулась от восторга. Передо мной стоял Марк Горов. Возлюбленный мой. Он резко застопорил стремительный полет, остановился у вертушки и посмотрел на меня.

– Мы с вами где-то встречались, – пошутил Горов.

Ладно, пошутил к месту, он все делает толково. Горов не видел других, только меня, одну во всем мире, и никого больше. Я засмеялась. Это было и впрямь смешно. Это было здорово. Я смеялась. И ничего не боялась. Мне не было страшно.

– Было дело – однажды на помойке, – сказала я.

– Я помню, у меня отличная память, а вы – Аленушка, – сказал Марк Горов и протянул мне руку.

Я вздрогнула, попятилась. Знакомая рука, я столько раз касалась ее во сне, изучила все складочки и морщинки… Если прикоснусь сейчас к руке Горова, сразу умру на месте, тут, у вертушки, прямо на глазах изумленного охранника и не менее изумленного Алексея.

– Понятно, – со значением произнес Горов, непринужденно убрал руку и добавил: – А вы у нас работаете?

– Д-да, – сказала я, – менеджером по продажам.

– Отлично, – восхищенно выдохнул Марк Горов и улетел.

Ястреб. Коршун. Сокол. Нет. Горов был орлом. Тоже нет. Горов был Горовым. Он не ходил – летал. Стремительно, молниеносно, внезапно. Таким я его знала во сне. Таким он был в реальности.

– Настя, что с тобой? – спросил Алексей и тронул меня за рукав. – Ты бледная как смерть. Тебе плохо?

– Нет, мне не плохо, совсем не плохо, мне очень хорошо, слишком хорошо, понимаешь, Алешка. – Я прижалась к груди Алексея, схватила его за шею и поцеловала.

А охранник почти потерял сознание. Он никогда не видел такого зрелища. Ничего, еще не такое покажем.

– Алешка, мы еще такое покажем… – я заливалась смехом, будто колокольчик.

– Кому покажем, что покажем? – сказал Алексей, слегка отстраняя меня от груди.

А я почувствовала холодное неприятие. Меня отторгал от себя мужчина. Ему не нравилось мое родственное касание. Отторжение неприятно просквозило по телу и исчезло. Я весело стукнула Алексея по спине.

– Алексей, мы поднимем проценты продаж на недосягаемую высоту, пропустите нас, не видите, что ли, менеджеры идут, – сказала я, кивая охраннику.

Тот совершенно остолбенел. И пропустил. Вертушка лукаво подмигнула зеленым глазом и звонко щелкнула, открывая проход. Ей тоже было весело.

Мы славно пообедали в кафе. Недорого. Мне больше всего понравились цены. Качество пищи меня не интересовало. Нужно было экономить. Я до сих пор сидела на маминых запасах. Свои деньги я пока не заработала. Алексей красиво ел, красиво сидел. Все в нем было красиво, но как-то уж очень красиво. Чересчур. До тошноты. Но я любила его, любила весь мир. В душе пели птицы, звучала музыка, слышались песни любимых исполнителей. Настоящая какофония счастья.

– Алексей, я уже поела, оставайся, доедай спокойно, а я побежала, спешу, извини.

Я оставила сослуживца красиво доедать бифштекс, а сама помчалась искать клиентов. Я перешагнула через себя. Мне уже нетрудно было разговаривать по телефону. Барьер сопротивления остался позади. Встреча с Марком Горовым оказалась астральной. Она помогла мне переступить черту, отделяющую меня от остальных людей. Через сорок минут я уже весело болтала по телефону с неизвестными мне людьми. Убеждала, уговаривала, расхваливала, раскрашивала, будто занималась этим всю свою жизнь. Весь офис смотрел на меня удивленными глазами. Наверное, коллеги думали, что видят перед собой опытного и знающего менеджера. И никто из новых сотрудников не мог предположить, что еще день назад я боялась набрать номер, чтобы позвонить маме, подругам, друзьям. Меня изначально пугала мысль: а что мне скажут там, на другом конце провода, какое у них настроение, состояние духа? А вдруг меня не захотят слышать, слушать, внимать мне, изнутри точила мысль: а вдруг кто-нибудь рассердится и обругает невзначай? Но эта мысль ушла, улетучилась, испарилась. Больше меня не беспокоили подобные глупости. За оставшуюся половину дня я заключила два договора. Попались вполне дружелюбные и выгодные клиенты. Они весело и легко расстались с содержимым кошельков. Я в плане сделала пометку – заключать каждый рабочий день по четыре договора. И ни договором меньше.

Прошла неделя. Боевой настрой не пропал. Наоборот, у меня заметно прибавилось энергии, откуда-то появились силы, мне хотелось петь, жить, любить. Хотелось поделиться своей тайной. С кем-нибудь. Хотя бы с мамой.

– Мам, послушай, я недавно встретила Марка Горова, прямо у входа, для меня это великое счастье, – сказала я, вертясь перед зеркалом.

Мама привезла мне новую блузку. Подарок. Без повода. С тех пор, как я перешла на собственное довольствие, маме некуда приложить неистраченные силы, и она принялась наряжать меня. Если исчезает необходимость подкармливать трудоспособного ребенка, тогда нужно его одевать. И чтобы нарядно было, красиво, дорого. На сей раз мама явно перестаралась. Материнский инстинкт здорово зашкалило, мне досталась слишком дорогая вещь. Явно не по маминому карману.