Раскаленная броня. Танкисты 1941 года - Максим Кисляков

– Вот так вот, дядя фриц! – злорадно выпалил Семен и для острастки пульнул еще пару выстрелов в маячившие серые фигурки. – Моя взяла!

Из соседнего перелеска страшно бухнуло. Огромный столб земли, точно внезапно проснувшийся вулкан, рванул к почерневшему от дыма летнему небу. Снаряд гром-пушки угодил прямиком в немецкий танк, раздался оглушительный взрыв, многотонные броневые листы разлетелись в стороны как фольга от конфет. Лейтенант отпрянул от видоискателя и зажмурился – нестерпимая вспышка сдетонировавших снарядов слепит и выбивает слезу.

Через пару секунд вновь всех оглушил жуткий взрыв. И вновь работает зверь-пушка из соседнего перелеска. Пламя и земля рванулись к облакам. На этот раз в танк не попали, но полцентнера взрывчатки разорвали на части солдат двадцать, не меньше. Неудачно парни залегли…

– Пион, Хризантема! Как вам концерт? – вдруг прохрипел в наушниках довольный голос комбрига.

Игорь и Баир переглянулись, заговорщицки перемигнулись. Лейтенант щелкнул тумблером, прокричал в микрофон танкошлема:

– Отлично, товарищ полко… То есть – Ромашка! Хотим концерта на «бис»!

– Будет, не волнуйся! Так отжарим, до Берлина отлетят!

И будто в подтверждение слов комбрига снова заложило уши от жуткого взрыва. Огромный фугас лег точно в крышку МТО немецкой «тройки». Та мгновенно разлетелась на части, в стороны брызнули куски брони и раскуроченные катки, они давят и калечат подвернувшихся горе-солдат.

Ну, точно! Это работает 152-миллиметровая гаубица тяжелого КВ полковника! Однако недавняя радость сменилась тревогой: что, если немчура умудрится обойти с флангов танк комбрига? Ведь перезарядка у орудия «Климента Второго» почти тридцать секунд! Могут и не поспеть наши перезарядиться…

– Да и этих, – буркнул лейтенант и приложился к видоискателю, крутанул по панораме. В зеленоватом стекле густо натыкано фигурами в серо-зеленом. Поодиночке или группками прорываются вперед, – их же тут как саранчи!

Игорю вдруг захотелось рвануть вперед, давить гусеницами смрадных фрицев, заодно поливая свинцом направо и налево. Руки уже с готовностью сжали поручни на башне, кожа на косточках натянулась до белизны. Но Игорь лишь обреченно замычал – полковник приказал под страхом смерти не покидать занятый рубеж.

Вдруг улыбка поползла по лицу лейтенанта – под мощными разрывами пушки КВ немецкие танки стали откатываться назад. Одна из машин замешкалась и получила прямое попадание в борт. Громыхнуло, вновь ослепила вспышка света, объятая пламенем многотонная башня оторвалась от корпуса и плюхнулась рядом, погребая солдат.

– Ух и силища же у этой пушки! – произнес Демин, завороженно наблюдая, как огонь поглощает бесполезные остатки танка. – Разнести в щепки немецкий «панцер» ей ничего не стоит.

– Да… Прямо царь-пушка, – согласился Серго. – Беспощадное орудие…

Пехота тоже стала пятиться, прикрываются огнем пулеметов, некоторые, будто подрубленные деревца, валятся на землю, тщетно загребают руками обильно окровавленный грунт.

Игорь покосился на Баира, перевел взгляд на штабель со снарядами. Заряжающий перехватил взгляд и кивнул:

– Да, да… Пять бронебойных и столько же фугасов, – он развел руками. – А больше нет, товарищ командир!

– Вот черт! Поддержать бы огнем товарищей. Как же теперь? – произнес с отчаянием в голосе Игорь. – Ведь самое время, пятится немчура треклятая!..

Шагдаров вдруг широко улыбнулся, щелочки-глаза блеснули огоньком азарта.

– Ну раз такое дело – поддержим, чего уж!

– Так нечем же! – воскликнул Игорь, но спохватился и подозрительно покосился на Баира. – Или ты…

– Ну я тут вспомнил… В общем, в загашничке осталась еще пара фугасиков. Да шрапнельных пара, – виновато улыбнулся Шагдаров. – Так, на непредвиденный случай.

Баир тут же скрылся в полутьме машинного отделения, через мгновение появился вновь, в руках, словно пушинка, подпрыгивает тридцатикилограммовый снаряд.

– Ну что, командир, дадим шрапнельчиком? – с хитрецой в голосе спросил Баир, заговорщицки подмигнув. И, не дожидаясь ответа, с силой задвинул блестящую латунь в казенник.

– Ну и хитрец же ты, башнер Шагдаров, – смеясь, произнес Игорь. – От Семена бы ожидал, а вот от тебя… ну никак.

– Так война учит и не такому, лейтенант, – опять подмигнул Баир.

– И не говори…

Игорь привычно прильнул к стеклу видоискателя, быстро нашел сгрудившихся в глубокой воронке немецких солдат. Некоторые вжались в землю, руки вжимают спасительный металл каски в голову, другие нагребают на себя целые горы земли и песка – лишь бы уцелеть от смертоносного огня гром-пушки.

– Давай, Баир, шрапнельным угостим! Двадцать четыре градуса левее! Огонь!

Скрипнул башенный червячный механизм. Секунда, и уши вновь заложило, клубы горячего порохового газа ворвались в башню, норовят заползти в ноздри, глотку.

Внезапно Игорь краем глаза заметил несколько вспышек из узкой полоски леса в пятистах-шестистах метрах. Внутри мгновенно все похолодело – фрицы подтянули пушки и теперь могут бить прямой наводкой.

– Баир, Сема, Серго! Отставить по пехоте! – растерянно скомандовал Игорь. – Тридцать шесть… Нет! Тридцать восемь градусов правее! По пушке, прямой наводкой!

Башня со скрипом подалась в сторону вспыхивающих разрывов. Игорю кажется, что пушка мучительно медленно наводится на беспрерывно стреляющую артиллерию в лесу напротив.

– Быстрее же! Быстрее! – взмолился лейтенант. – Разутюжат они нас! И костей не соберем!

Наконец, тяжело ухнуло. Игорь сплюнул пороховые огарки и тут же припал к стеклу окуляра – вдали рванулся столб земли, словно тряпичные куклы, в стороны разлетелись человеческие фигуры, искореженный металл разорвало в клочья, разметало в разные стороны вперемешку с человеческой плотью.

– Есть! Попадание! – радостно закричал Игорь, но тут же осекся.

Внезапно танк резко качнуло вбок, башня надрывно скрипнула, с крыши посыпалось стеклянное крошево. Игорь коротко вскрикнул, сжался в комок, ладони накрыли голову, пальцы сжали промасленную грубую ткань танкошлема.

– Командир! В нас попадание! – раздался крик заряжающего. Игорь осмотрелся, глаза ошалело бегают, он выдохнул:

– Все целы?

– Кажись, да!

Командир перевел дух, отер ладонью выступившую испарину и прильнул к видоискателю. В голове гудит. И глаза будто ослепли – в видоискателе тьма, лишь куски стекла торчат острыми зубьями.

– Повреждены триплексы! – крикнул Игорь, он с силой дернул рукоять видоискателя, та стоит как вкопанная, он надавил до хруста в косточках, но та даже не двинулась. – Ничего не вижу!