Раскаленная броня. Танкисты 1941 года - Максим Кисляков

– Эй, Флори, как ты? – поинтересовался подошедший Готлиб. – Лицо у тебя совсем белое что-то…

– Да, пустяки, – промолвил Флориан, облизнув пересохшие губы, и кивнул в сторону ДОТа. – Спасибо, что вытянул меня с этого ада… Иначе эти русские фанатики сделали бы из меня решето. – Флори сделал паузу, сглотнул и уставился на обгорелое до неузнаваемости тело красноармейца. – Или загрызли бы заживо.

– Ничего, – улыбнулся Готлиб. – Я ведь обещал родителям твоим, что в случае чего – всегда буду рядом. Выручу.

Флориан улыбнулся, но тут же взгляд его вновь стал мрачен.

– Интересно, все русские такие фанатики?

– Ты не думай об этом, Флори, – успокаивает его Готлиб, рука одобрительно легла на плечо, и тут Густав увидел, что рукав чуть выше локтя вспорот, по краям ткани кровь. – Э, да ты ранен!

– Где?

– Да вот, – Готлиб осторожно коснулся ладонью ткани, на пальцах осталась кровь. – В руку!

Флориан удивленно посмотрел на свое левое предплечье, дотронулся рукой и тут же вскрикнул – жалящая боль пронзила сотнями стрел.

– Ему в госпиталь надо, – устало произнес один из штурмовиков, выдыхая облако сигаретного дыма. – Проморгаешь – руку отсекут.

– Или того хуже – помрешь в муках нечеловеческих, – добавил второй солдат, он мелко затягивается от папиросы, сплевывает табак. – Гангрена…

Флориан с побелевшим лицом смотрит то на них, то на Готлиба, тот кивнул.

– А где тут госпиталь? – спросил Флориан, голова вертится – он смотрит то на Готлиба, то на отрешенно дымящих штурмовиков. Те в ответ лишь пожали плечами.

– А ты упади на землю и начни верещать «Санитара! Санитара!». Может, и сами прибегут, – заключил один из солдат и залился истеричным гоготом.

Готлиб нахмурился, помог подняться Флориану.

– Пойдем, Флори, отойдем к нашим тыловым. Они точно подскажут.

Идти пришлось долго. Обошли несколько овражков – там залегли солдаты, переводят дух, спешно поедают консервы, несколько раз огибали пологие возвышенности, даже через перелесок довелось пробираться. С каждой пройденной сотней метров Флориан все сильнее стонет, со лба стекают целые потоки холодного пота.

Как же он раньше не заметил ранения, спрашивает про себя Готлиб и тут же отвечает – горячка боя, не иначе.

А вот искать полевой госпиталь не пришлось – протяжные стоны, душераздирающие вопли вперемешку с крепким матом можно было услышать издалека. Прямо у перелеска выросла большая палатка, на ткани – камуфляжные пятна. Рядом сгрудилось несколько грузовиков и бронетранспортеров. С них торопливо сгружают орущих и стонущих солдат. Лицо у Флориана еще больше превратилось в белила – одного из солдат бережно несут на растянутом брезенте, вместо ног обезображенные куски окровавленного мяса, лохмотья мундира смешались с плотью.

– Эй, санитар! – крикнул Готлиб и тут же ухватил свободной рукой пробегающего мимо солдата, на руке белая повязка с красным крестом, передник обильно залит кровью. Санитар остановился, растерянно посмотрел на Готлиба, бросил взгляд на Флориана. Готлиб не отпускает рукав медика. – Помоги ему, он ранен, чуть выше локтя.

Санитар безразлично кивнул и направился к палатке полевого госпиталя, бросил через плечо: «Следуй за мной!»

– Я приду как будет возможно! – крикнул вслед Готлиб.

Флориан послушно шагает за санитаром, боль шипами вонзается в руку, режет бритвами, пальцы стали неметь. Наконец санитар остановился у входа в палатку, покрасневшие глаза уставились на Флориана.

– Ну, что у тебя там? Показывай! – произнес санитар и схватил пораненную руку Флори. Тот вскрикнул, отдернул руку, жгучая боль волной устремилась вверх, молотом ударила в голову.

– Что? И ради этой царапины ты приперся сюда за помощью? – гаркнул санитар, в голосе звучало нескрываемое раздражение.

– А куда прикажете идти? – превозмогая боль, произнес Флориан.

Санитар недовольно что-то промычал. Его окликнули.

– Сейчас! – крикнул он в ответ и повернулся к Флориану, красные глаза вновь впились в него. – Тогда жди здесь. Но учти – могу сделать только перевязку.

Флориан растерянно кивнул. Спина санитара исчезла в темном проеме палатки. Из этого проема, как из адового жерла, бьет по барабанным перепонкам какофония истошного вопля вперемешку со стенаниями, всхлипываниями и рыданием. Флориан осторожно заглянул в чернеющий проем и тут же отпрянул – тошнотворный запах гноя, карболки вместе с гнилостной вонью едва не вывернул желудок наизнанку.

Вскоре показался тот самый санитар, в руках – жестяной тазик, он бросил равнодушный взгляд на Флориана и шагнул в сторону. Флори трясет, пот градинами стекает по виску, капает на воротник, глаза немигающе уставились на содержимое тазика. Там омывается лужицей крови человеческая нога, почерневшая кожа лохмотьями свисает, на кости различимые следы спила.

– Пару минут обожди еще, – бросил санитар, руки привычно выплеснули кровь и ампутированную конечность в огромную лохань прямо за входом, плоть брякнулась как тряпочная.

Дурнота толчками подступает к горлу, Флори стал, как рыба, нервно заглатывать воздух, перед глазами резко потемнело, ноги попятились, развернули его и понесли подальше отсюда.

10

Четыре фигуры в серо-стальных комбинезонах жмут вперед изо всех сил. До вожделенного перелеска уже рукой подать. Семен запыхался, ноги стали заплетаться, пот льет градинами. Тяжелая ноша давит вниз. Он нашел взглядом какой-то маленький овражек и тут же нырнул в него.

Баир поддерживает раненого Романа – все-таки как ни храбрился Демин, а через полкилометра серьезно сдал. Перевязка давно набухла кровью. Комбинезон в районе ключицы быстро набухает темно-бурым пятном.

Игорь услышал вблизи стрекот автомата, рядом взметнулись фонтанчики земли. Он тут же вжался в землю и обернулся. К ним приближаются несколько немцев.

– Вот же сукины дети! Прямо по пятам идут! – бросил Баир. – И откуда их принесло? Они же метрах в шестистах от нас были…

– Не поверишь, вот прямо из Германии и свалились! – осклабился Семен и перехватил ППШ, приклад удобно уперся в плечо. – Сейчас отправим их обратно, к своему фюреру!

– Зачем? Лучше сразу на небеса! – попытался сострить Демин. – Дай и мне стрельнуть, Сема.

– Тебе не положено. Ты – ранен.

– Но стрелять-то могу! Сема! Семен!

Семен не ответил. Он поймал в целике серо-зеленую фигуру, выстрелил. Бегущий к ним немец тоже ответил – стрельнул навскидку с бедра, сделал пару шагов, затем покачнулся и как-то нелепо и беззвучно завалился на бок.