Раскаленная броня. Танкисты 1941 года - Максим Кисляков

– Дерьмо! Эти русские никак не хотят сдать этот чертов ДОТ! – закричал Готлиб. Кулак в бессилии обрушился на пересохшую землю. – Вот уж упертые! Хуже чертовых поляков!

В сторону ДОТа полетело несколько гранат. Земля грязно-коричневым столбом рванулась вверх, комья забарабанили по каскам. Но пулемет продолжал строчить прицельными короткими очередями. Уволокли еще нескольких солдат. Одного бросили – теперь он одно сплошное кровавое решето. Командир взвода бешено колотил руками и ногами землю.

– Какие-то две ополоумевшие красные свиньи держат целую роту! – вопит он.

Подоспело подкрепление – несколько гренадеров и огнеметчик. По рядам залегших в траве немцев прокатился радостный возглас – теперь русским устроят горячую встречу! Вперед поползли несколько пар сапог. Флориан ползти не хотел, мотал головой, пока его не схватили грубо пятерней и буквально не бросили на русский ДОТ. Пришлось примкнуть штык и двигаться за штурмовой группой.

Штурмовики спустились в небольшую низинку – впереди возвышаются наспех набросанные мешки с песком. В центре застыл пулемет. Туда тут же полетело несколько гранат. Два хлопка, и земля уже привычно забарабанила по каске. Солдаты рванули вперед на укрепление, с легкостью перемахнули мешки с песком. Флориан тоже рванул вперед, но крепкая ладонь дяди сжала плечо.

– Справа обойдем! – произнес он. – Мало ли…

Но опасаться было уже некого. Возле наспех сооруженных укреплений валялось несколько русских. Земля под ними залита кровью. Флориан с изумлением рассматривает убитых. Среди застывших в нелепых позах он заметил офицера – его голубые глаза стеклянным взором уставились в небо. Одна рука сжимает табельный пистолет, другая – гранату. Флориан хотел было пнуть гранату куда подальше, но тут же повалился на землю – Готлиб с силой оттолкнул его в сторону. Он уже видел, как безумные «иваны» подрывали себя, врываясь прямо в гущу немецких солдат.

На этот раз повезло, с облегчением отметил Готлиб. Штурмовики двинулись дальше, болотного цвета дверь входа в ДОТ маячит впереди. Солдаты разделились и обступили дверь с двух сторон. Один из гренадеров проворно закрепил на металле двери заряд, спешно отбежал, огонек резво побежал по запальному шнуру.

Флориана накрыла горячая волна, сбила с ног, дым вместе с пылью проникает в горло, заставляет кашлять до хрипоты, в ушах страшно гудит. Но ему даже духу не дали перевести – за китель тут же подхватили чьи-то руки и вновь бросили вперед.

В ДОТ ворвались несколько немцев. Солдат, бегущий впереди него, перемахнул через покореженную сваленную дверь и тут же наткнулся на окровавленного красноармейца, вместо руки – кровоточащая культя по локоть. Штурмовик с ужасным криком обрушил на него саперную лопатку, немец с ужасом смотрит, как сталь с хрустом крушит кости, вонзается в плоть. Флориан отскочил в сторону, к его ногам рухнуло перерубленное от плеча до живота тело. Флориан невольно отступил, уперся спиной о холодный бетон, по спине текут ручьи холодного пота, руки дрожат. Глаза видят лишь искореженное гневом, перемазанное копотью лицо «ивана».

Русский с ревом бросился на него, Флориан зажмурился и ткнул со всей мочи винтовкой, руки почувствовали легкое сопротивление, послышался короткий вопль – клинок с треском пробил кожу и вошел в живот по самую рукоять. Но русский с пылающими яростью глазами ухватил ствол винтовки и начал тянуть на себя, будто пытаясь прошить себя насквозь, но добраться до ненавистного врага и удавить его голыми руками. Флориан с ужасом наблюдает, как глаза этого сумасшедшего русского, в полутьме кажущиеся дьявольскими огнями, готовы в любую секунду поглотить его.

Стрекот пистолетов-пулеметов и одиночные выстрелы внутри укрепления закладывают уши. Двое русских, уже насмерть израненные, ведут бой. Один из штурмовиков вскрикнул и упал на залитый кровью бетонный пол ДОТа – несколько пуль прошили грудь, живот и горло. Он барахтается на земле, хрипит, ладони сжимают шею, но кровь сквозь пальцы бьет тугими струями.

Истекающим кровью красноармейцам удалось закрепить пулемет в направлении дверного проема. Там уже маячили тени очередных штурмовиков. Дуло пулемета выплюнуло несколько пуль. Тень вскрикнула и тряпичной куклой повалилась прямо в проходе. Один из русских довольно оскалился – теперь они могут обстреливать весь сектор входа.

Пули ударили в бетонную стену. Флориан пригнулся и тут же почувствовал, как из-под ног уходит земля. Он вскрикнул, испуганно завертел головой, на глаза попалось лицо дяди, рука которого тащила его за шиворот прочь от ДОТа.

Около злосчастного укрепления вновь залегли немецкие солдаты. Короткие очереди не дают им поднять головы.

– Эти сволочи не дадут нам просто так взять его! – рядом с Готлибом и Флорианом шипел солдат в возрасте, на лацкане черно-красная петличка. Обладатель Железного креста сорвал травинку и принялся ее нервно жевать. – Ну до чего упертые! Дохнут, а не сдаются!

– Да, Эмиль, это тебе не французы, – ответил ему еще один штурмовик. Они переглянулись и истерично засмеялись.

С северной стороны от входа в траве шебуршится серая сталь касок. К входному проему вылез огнеметчик, ранец за спиной в виде огромного бутыля лямками врезается в плечи, вперед выставлено дуло, с него с шипением срываются на землю огненные струйки.

– Отходите все! – закричал огнеметчик. – Даю огонь!

Ослепительно-яркая струя жгутом ударила во тьму ДОТа. Тут мгновенно из бойниц рванулось пламя. Воздух наполнился жутким воем, из проема вырвалась объятая пламенем фигура. Она молотит воздух руками, спотыкается, встает и бежит дальше. Раздались одиночные выстрелы – разъяренный командир взвода всадил целую обойму в сгораемого заживо русского. Он повалился на землю, попытался встать и броситься на первого подвернувшегося немца, но вскоре затих. Пламя желтыми языками догрызает остатки одежды и обугленную, нашпигованную свинцом плоть. В округе стоит тошнотворный запах горелого мяса.

Солдаты расположились возле поверженного ДОТа, из бойниц поднимаются кверху жгуты черного дыма. Штурмовики передают друг другу фляжку со шнапсом, делают по глотку, устало вздыхают.

Флориан пить отказался. Даже папироса в горло не идет – давит тошнота.

– Эй, Флори, как ты? – поинтересовался подошедший Готлиб. – Лицо у тебя совсем белое что-то…

– Да, пустяки, – промолвил Флориан, облизнув пересохшие губы, и кивнул в сторону ДОТа. – Спасибо, что вытянул меня с этого ада… Иначе эти русские фанатики сделали бы из меня решето. – Флори сделал паузу, сглотнул и уставился на обгорелое до неузнаваемости тело красноармейца. – Или загрызли бы заживо.