Раскаленная броня. Танкисты 1941 года - Максим Кисляков

Флориан устремился вперед. Сапоги гулко ударяют в дорожную пыль, та фонтанчиками разлетается в разные стороны. Впереди маячит серый обшарпанный корпус третьего «панцера» – рабочей лошадки вермахта вот уже трех европейских войн. Рядом слышится солдатское сопение, чертыхание, бряцанье амуниции. Флориан недовольно ругнулся – саперная лопатка назойливо бьет по бедру, коробка от противогаза оттягивает наплечный ремень, тот больно врезается в размякшую от жары кожу. Он сморщился: противный скрип танковых катков штопором вкручивается в уши.

Внезапно танки чуть прибавили ходу – струя дерна ударила из-под гусениц. И почти сразу неподалеку раздался взрыв. Флориан бросил взгляд в сторону разрыва, но лишь увидел, как комья земли опадают на землю. Несколько солдат упали навзничь, но тут же поднялись и вновь устремились вперед, догоняя стального монстра. Флориан тоже прибавил, раздражающая лопатка застучала по ляжке чаще.

Флориан неотрывно смотрит в серую танковую сталь. Главное, не сбить дыхание, крутится у него в голове. Страха почему-то не было. А откуда ему взяться? Дня три тому вот так же шли в атаку под прикрытием немецкой брони и… свистки фельдфебелей прожужжали в жарком мареве «отбой»! Оказалось, что русские против их полка выставили всего пару взводов. Да и то, как сказал капрал Хофер, у «иванов» была одна пушка с полдесятком снарядов, да и те бестолковые – они, как опять же говорит Хофер, раскалываются о броню наших танков как перезрелые орехи, даже лунки не оставляют. Вот так в пять минут и закончилась та бесславная атака. Потому и эта, скорее всего, закончится тем же. Все равно русские драпают, отдавая одну за одной свои нищенские деревни. Вот только сегодня утром взяли парочку… и названий-то не припомнить уже. А вспомнишь, не произнесешь – язык сломаешь! Да и какие это деревни? Вот у нас в Баварии наделы, так наделы. Даже в той же Польше редко какая мыза оказывалась пустой. Припасов – горы! И живность всякая. А у «иванов» разве что покосившиеся избы да пустующие вонючие сараи. И зачем славному вермахту такая беднота…

Из размышлений Флориана вырвал очередной снаряд, разорвавшийся метрах в пятидесяти от них. Осколки никого не задели, лишь комья земли накрыли рядом бегущих. Кто-то закашлялся, отплевывается.

Что-то сегодня русские снарядов выстреливают больше обычного, так и попасть ведь могут, пронеслась недобрая мысль у Флориана. Он осмелел и высунулся из-за корпуса танка. Взгляд упал на небольшую возвышенность в метрах пятистах. Она усеяна густым перелеском, дальше виднелась лента реки, за ней, будто размазанная овсянка по огромной тарелке, очередное русское селение.

Внезапно в перелеске что-то вспыхнуло, через мгновение яркая вспышка повторилась, затем еще, и еще. Флориан нахмурился и тут же машинально пригнулся – несколько разрывов всколыхнули землю совсем близко, за шиворот посыпалась горячая земля. Флориан вновь высунулся из-за танка – интерес гнал вперед.

Внезапно что-то коротко простучало по броне, словно несколько градин упали в медный таз. Возле уха просвистело, щеку ожгло колючим холодом. Тут же Флориан услышал чей-то сдавленный возглас. Он обернулся и увидел, как рядом бегущий солдат скрючился, винтовка выпала из рук, лицо исказилось гримасой. Флориан оторопело смотрит, как его сосед медленно оседает в пыль, вновь пробарабанило несколько градин, рядом с ногой взметнулись фонтанчики пыли.

Флориан от неожиданности вскрикнул – чья-то рука ухватила его за портупею и с силой потянула к себе. Флориан едва не треснулся головой о крупповскую танковую сталь.

– Тебе жить надоело, Флори?! – кто-то прокричал рядом. Флориан бросил оторопелый взгляд на голос. Глаза уперлись в немолодое лицо немецкого солдата, каска с расстегнутыми ремнями надета прямо на пилотку, брови недовольно сдвинуты, нос с горбинкой хищно вбирает воздух. – Ты что, ослеп?! С перелеска «иваны» ведут плотный огонь!

Немолодой солдат указал на возвышенность, откуда все продолжали вспыхивать огоньки, градины продолжали бить в танк. Солдат не выдержал и ладонью треснул в каску Флориану.

– Не будь ребенком, ты не на параде!

Флори опять впился оторопелым взглядом в старшего солдата.

– Двигай вперед, Ш-ш-шайсе! – прорычал он и вновь бухнул ладонью в каску.

– Да, дядя Готлиб, – сдавленно произнес Флориан, выпрямился, шагнул за убегающей броней и тут же согнулся – очередная порция русских градин-пуль ударила в борт «панцера».

Внезапно что-то с силой ударило прямо в борт немецкой «тройки». Солдаты, следовавшие за ней, разом повалились в пыль, но тут же вскочили и сбились в еще более плотную группу за кормой танка, некоторые едва ли не касками касались раскаленной выхлопной трубы. Но тут же пришлось отпрянуть – столб раскаленного выхлопа рванулся наружу, и многотонная машина резво дернула с места, на солдат гусеницы плюнулись целыми потоками пересохшей земли.

Разрыв вновь сотряс землю – на этот раз рванула немецкая пушка. Фугасный заряд устремился прямо на недавнюю вспышку в перелеске. Через секунду несколько березовых стволов как подкошенные повалились в густую траву, облако земли и пыли накрыли кустарник.

– Черт, как же метко бьет, немчура клятая! Вот прямо без пристрелки – и на тебе! Пяток метров и накрыл бы нас немецкий фугас, чего доброго!

– Да ладно! Броня нашей «тэшки» и не от такого фугаса спасет! – крикнул Семен. – Все-таки сорок пять миллиметров первоклассной советской стали!

– Ага… а уши тебе кто потом новые приделает? – отозвался Демин. – Пробить-то не пробьет, но вот контузит тут нас всех – мама не горюй!

– А на черта уши-то тебе? Твое дело за рычажки дергать да пинки-команды от командира получать. Тут много ума не надо!

– Ой, ой, Сема, а много ли ума надо дергать постоянно ручку на «прием» и «отбой», а?

Семен осклабился, Серго прыснул смехом, но тут же лицо вновь стало будто высеченным из камня – впереди маячат немцы. Указательный палец до синевы уперся в спусковой крючок пулемета.

Танк вновь содрогнулся. Сквозь противный звон в ушах и пулеметный треск послышалось звяканье падающей гильзы, боевое отделение заволокло пороховыми газами, горячая смесь больно ударила в нос, ожгла глотку.

Протасов облизнулся, впереди метрах в пятистах прет немецкий Т-3, гусеницы взрывают землю, на бортах, кроме белой свастики, ощерил пасть дракон, из нее струей вырывается пламя. В тебя, гада, и ударю первым, зло подумал Игорь, как раз борт мне подставляешь. Лейтенант повернулся к наводчику и скомандовал:

– Цель правее по курсу, немецкий Т-3, пятнадцать градусов, ориентир – дракон. Бьем в борт!