Спецзона для бывших - Александр Викторович Наумов

не видел никакой отдачи. Там, кроме положения в обществе, я ничего не имел. Да, ко мне приезжали серьезные люди, я стал на совещания в горисполком ездить… А в материальном плане тесть держал меня в жестокой узде. Он говорил: «А зачем? Это все равно все твое, что я строю. Тебе все достанется. Чего тебе еще надо?» Ну а меня уже положение обязывало и костюмы другие носить, и на машине иной ездить. А денег для этого не было. Когда я обратился к нему с просьбой, он мне отказал. Может быть, это инфантильность какая-то у меня была детская… но я расстроился. И решил сделать деньги сам! Используя служебное положение.

— Каким образом?

— Я взял в подотчет деньги — на базу-то я ездил сам — и отправил икру в Ленинград. Тогда еще Ленинград был. Там ее продали и на эти деньги мне оттуда отправили импортные компоты «Глобус», обои и еще что-то по тем временам дефицитное — всего два контейнера. Я это продал, баланс погасил, в общем, все было нормально. А когда второй раз я стал это делать, меня кто-то сдал. Но сдал не тестю, а в горисполком. А так как горисполком внес свою долю в этот магазин — тридцать процентов, да еще была птицефабрика учредителем и еще кто-то… Когда мои махинации всплыли, получилось, что я подставил тестя.

— Какой была его реакция?

— Он разозлился на меня, очень сильно, сказал: «Теперь даже дворником тебя не возьму. Ты потерял доверие». Хотя я думал, криминала там практически не было, частичная-то ссуда погашалась. Потому что я за счет других денежных потоков… магазину я не был должен! Дело было в том, что я просто не поставил его в известность, что я это делал. И вот теперь тесть меня уволил… и я остался вообще без какой-либо работы. Как ничего не имел, так ничего и не приобрел.

— Вы жили вместе с семьей жены?

— Почему? Нет. Я свадьбу на свои деньги делал, машина у меня была. Когда я работал в кооперативе, купил квартиру. В 1989 году в кооперативе я получал три с половиной тысячи рублей — большие деньги…

— Что произошло потом, после увольнения из магазина?

— Я стал бандитом. Долги забирал. Пятьдесят тысяч долларов в свое время даже забирал. С одного предприятия.

— Где же приходилось искать заказчиков на такую «работу»?

— Они сами приходили.

— Но они-то как вас искали?

— Мы в основном по Хабаровску работали. Хабаровск вообще бандитский город. Кто-то кого-то знает… Я вначале пришел к одному своему товарищу, которого хорошо знал, с которым в свое время мы дрались… Я приехал к нему в Хабаровск, поговорили… Из Биробиджана до Хабаровска всего двести километров, по меркам Дальнего Востока это недалеко.

— И что же, вы сказали: «Давай я буду выбивалой».

— Да при чем тут выбивалой? Я просто сказал: «Давай поработаем вместе». Потому что, работая у тестя, я помотался и по Сахалину, и по Приморью. Естественно, что было много знакомых. У каждого коммерсанта всегда куча проблем. Кто-то что-то не вернул, кто-то кого-то обманул. Чем крупнее коммерсант, тем больше у него проблем и тем больше у меня было «работы».

— Ну а что же мешало заняться каким-то легальным бизнесом? А не криминалом?

— Почему криминалом? У нас не было никакого криминала. Допустим, вы занимаете человеку деньги. Он вам не отдает. Решить проблему сложно. А мы решали проблему! Мы никого не убивали, не грабили, не били. Нет, бывало, били… Приезжаем, говорим: «Вы должны деньги. Почему не отдаешь? В чем проблема?» У нас была своя «крыша», один авторитет, мы работали под ним. Спрашиваем дальше: «Ты вообще согласен, что должен деньги?» — «Согласен». — «Почему не платишь?» Вот и все, это вежливо, культурно.

— Ну и что же, платили?

— Конечно, платили. Потому что если тобой заинтересовались, да еще от громкого имени мы работали, то, естественно, бесследно ничего не пройдет.

— Вы говорили, что приходилось бить…

— Приходилось, конечно. Но не сильно. В основном это использовалось как метод психологического давления. Обычно у нас был человек, который иногда «вскипал», ну, делал один-два удара, вот и все. Никаких там выбиваний, никаких подвалов не было. То есть средний человек по своей природе слаб, чуть надавишь на него — и он уже поддается. Не обязательно держать в руке топор, чтобы добиться своего.

— Как оплачивались ваши услуги? Это были проценты от выбитых денег?

— Нет, ну какие проценты? Мы сами смотрели по человеку, сколько забрать с него. Вообще мы работали с половины суммы: половину отдавали клиенту, другую половину забирали себе. Должнику тоже никаких процентов не назначали, потому что мы не банкиры. Но это уже так, по понятиям… То есть мы говорили ему: «Ну ты сам подумай, сколько ты времени протянул. Тебе никто не говорит, сколько ты должен. Вспоминай сам. Но учти: как ты отнесешься к нам, так и к тебе будут относиться. Подумай, прежде чем отстаивать свою точку зрения». Вот и всё. Люди, конечно, отдавали больше, чем когда-то брали в долг. То есть мы ни с кем не ссорились, они сами нам отдавали деньги. Потом с этими же людьми мы решали аналогичные вопросы. Они сами подходили, потому что… скажем так, им нравился наш стиль работы.

— Как часто к вам обращались с такими просьбами?

— Постоянно. Затяжка денег — это норма в коммерческой жизни. Потому что каждый день оборота денег дает большую прибыль.

— На Западе коммерсанты верят друг другу на слово. Если кто-нибудь обманет, с ним просто перестанут сотрудничать. Имидж нечестного человека останется за ним на всю жизнь.

— Но у нас — в России, всегда есть куча факторов, на которые всегда можно сослаться и не вернуть долг. Можно периодически звонить по телефону и говорить: «Ну извини, вот задержалось что-то…» У нас ведь плохие дороги, они практически не работают, и самолеты опаздывают, бьются… Люди куда-то пропадают… Оправдание всегда можно найти.

— Ну и как вы после своих «подвигов» стали жить, какие-то сверхдоходы у вас появились?

— Конечно. В 1993 году у меня «Крузер» был. Ну, золото там… триста граммов, и еще что-то было. Конечно, сверхдоходы были.

— А к чему вообще вы стремились?

— Я не знаю…

— Ну ради чего все это делалось?

— Доказать. Себе и всем, что я смогу, сумею, что обстоятельства не загонят меня в угол. Только доказать. С деньгами же я обращаться не умел. И я еще тогда понял, что надо учить человека обращаться с деньгами с детства.

— То есть