Спецзона для бывших - Александр Викторович Наумов

направлении. Как привык в камере СИЗО двигаться — там тесно, со всех сторон углы, кровати, люди — шаг вперед, шаг назад, так и здесь, в колонии, плечо само разворачивалось через три шага. Я один раз так стал поворачиваться, потом спохватился, думаю, что это я делаю? Разворачиваюсь!.. Зачем? Автоматически, оказывается. Даже смешно мне стало. Хотя грустно все это…

Сделав паузу, он опускает глаза, разглядывая свои руки, стол, упавший карниз.

— Ну что зона, если говорить о зоне, здесь не хватает… умственной деятельности. Вот я освоил в колонии пошив обуви, пробивку, комплектацию. Может, пригодится на свободе. Хоть знаю теперь, как обувь шьют. Еще я смотрю, оглядываюсь, что за люди меня окружают. Разные случаи бывают. Кого-то спровоцировали на преступление. Не каждый ведь может жить на одну зарплату, на которую нельзя содержать семью. И нет законного пути заработать деньги. А семью кормить надо. И человек думает: вот совершу преступление и не сяду. Так все думают. Вообще, в зоне хорошо понимаешь, узнаёшь психологию преступника. И еще вот что я понял в зоне. Ни одно преступление не стоит того, чтобы потом за него попадать в зону. Уж лучше в деревню, в глушь, пусть меньше будет благ, меньше цивилизации, но зато ты будешь на воле. На воле стократ лучше…

Выговорившись, Владимир Иванович опять трет глаза.

— Как думаете, — спрашиваю его, — почему только в зоне человек осмысливает содеянное?

— А вы знаете, не хватает культуры, образования. Там, на воле, у многих нет понимания того, что преступление — это плохо. Плюс нет тормозов у людей.

В кабинет заходит нарядчик Мурашов.

— Ну что, побеседовали? — Мурашов внимательно смотрит на Владимира Ивановича, как бы пытаясь угадать, о чем тот рассказывал.

Бывший замглавы района кивает головой и, обращаясь то ли ко мне, то ли к нарядчику, спрашивает:

— Разрешите идти?

Я говорю:

— У меня больше нет вопросов.

— Так вот, — оживляется нарядчик, — я там еще двоих привел. Будете беседовать? Бывшие военные… оба.

Заложник системы: монолог первый

Не вписался в систему. — «Свидетелю нельзя не верить, потому что он доктор юридических наук». — Семь лет за превышение полномочий. — «Кругом — клопы. И нет нар».

— Я закончил военное училище, служил в армии, на Сахалине. У меня ребенок часто болел, врачи советовали сменить климат. И я решил переехать на материк. Подал рапорт с просьбой перевести, но мне — бац! — отказ. Потом второй, третий отказы. Я уже решил просто уволиться, сумел взять отношение в Сибирском округе. Удалось переговорить с заместителем командующего округом. И меня наконец уволили… Поехал в Новосибирск, где жила родня моя и жены.

Нужно было где-то устроиться на работу. Переступив через себя, я — бывший кадровый офицер, пошел в грузчики. И вот случайно… впрочем, теперь я думаю, что уже не случайно, — ведь ничего случайного в нашей жизни вообще не бывает, верно? Все предопределено — я зашел в УВД, в отдел кадров так называемого МОРО — межрайонного оперативно-розыскного отдела при УВД Новосибирской области. Меня приняли на работу в должности оперуполномоченного. Шел конец 1995 года…

Тесть подарил квартиру. У меня двое детей, любящая жена, и, казалось бы, чего не жить… а вот угодил за решетку! Что случилось? Система… Я называю это слово с большой буквы: Сис-те-ма. Если стал «белой вороной» — тебя Система раздавит. Прижмут к стене и начнут давить, пока не размажут по этой стене… Мне вменяли девять статей Уголовного кодекса: кражу, грабеж, взятку… Мы проводили операцию, пришли с обыском. И якобы я самовольно взял деньги — украл их, потом по «краже» меня оправдали, но вменили взятку, а потом оправдали и по «взятке», но уже обвинили в мошенничестве. Плюс превышение полномочий… якобы я ударил подозреваемого папкой по щекам. В итоге по шести статьям оправдали, по трем — осудили. Сами, наверное, не поняли, за что посадили… Если в приговоре были даже такие фразы как «не установленным следствием пистолетом и наручниками» или что «свидетелю нельзя не верить, потому что он доктор юридических наук». Представляете?! Смех и грех. И это наше правосудие! Двадцать первый век на дворе…

В милиции практикуется так называемая палочная форма отчетности. Раскрыл преступление — поставил палочку, и чем больше таких палочек — тем больше раскрытых преступлений. Если в этом году раскрыто, к примеру, сто преступлений, то в следующем нужно раскрыть уже сто одно преступление — поставить в отчетах сто одну палочку. Иначе скажут, что плохо работаешь… Идет гонка за раскрываемостью: поощряется не качество следствия, а количество. И чтобы раскрывать больше преступлений, сотрудники милиции идут на фальсификации преступлений: подкидывают наркотики, боеприпасы, порождают очередное «громкое дело».

Прокуратура… казалось бы, оплот законности! Должна быть таким оплотом. Прокурор сам возбуждает дело, сам арестовывает, сам проводит следствие, сам ведет надзор за судом. А если суд выносит оправдательный приговор, то кто же согласится, что ранее проведенная следственная работа — это зря потраченное время. Прокурор вносит протест, решение суда отменяют. А это значит, что честного судью, рискнувшего вынести оправдательное решение, теперь заклеймят как судью, который выносит неправомерные решения. И это значит, что у судьи снизят баллы, лишат премиальных, урежут тринадцатую зарплату. За честное решение судью накажут рублем. Так формируется стереотип судебного процесса, предопределяется обвинительный приговор, так возрождается ГУЛАГ в стране: наши суды только приговаривают, но не оправдывают. И не дай бог кому-либо оказаться под жерновами правосудия…

У нас был случай: одна бабка к соседу пришла, просит отремонтировать стиральную машину. Жили они в деревне, ближайший Дом быта — в райцентре, за десятки километров. Сосед разбирается в механизмах, говорит: ладно, зайду. Через какое-то время он приходит, а бабки нет дома. Он берет стиральную машину и уносит. К себе домой — ремонтировать. Возвращается бабка, смотрит — нет стирального агрегата, ох, ах, украли! Обращается к участковому милиционеру. Соседа арестовывают и потом судят. За что? За кражу. Хотя в юриспруденции есть понятие о примирении сторон. Бабка признала, что сама просила его отремонтировать стиральную машину, и теперь она вроде бы даже хотела забрать обратно свое заявление о краже. Но не тут-то было! Мужика посадили. Даже не стали в суде вникать, что не было у него умысла красть.

Вот говорят, что об экономике той или иной страны можно судить по количеству отбывающих наказание в тюрьмах. Чем меньше заключенных, тем выше уровень экономики. С этой точки зрения в России… нет никакой экономики! В Швейцарии, я читал, если тюрьма пустая, на ее здании