Обратный отсчет: Распад - Токацин

на Ганимеде было примерно так же,» — думал Гедимин, вбивая очередную вешку в очищенную ото льда лунку. «Только лёд толще, и под ним не камень, а вода…»

— Перерыв, — объявил Вепуат через четыре часа, опустившись на свежевыпавший снег и выставив над пятачком камня защитное поле. Снегопад к полудню усилился, ветер не успевал сдувать ледяную пыль, и пустошь понемногу заносило. Гедимин, отхлебнув из фляжки с Би-плазмой, посмотрел сквозь купол на юг — город уже исчез за снегопадом, только вдалеке виднелись неясные огни.

— Это всё надо бы делать летом, — буркнул он, вспомнив, как Вепуат сметал снег перед каждым взятием пробы — сперва лёгким взмахом руки, потом — лопаткой, и с каждым разом всё дольше. От помощи он, впрочем, пока отказывался.

— Надо, — согласился Вепуат. — Фауна помешала.

Передатчик на его руке замигал, сармат придавил клавишу и сказал в микрофон короткую фразу.

— Нас потеряли, — пояснил он, поднимаясь на ноги. — Снег… Сегодня триста метров не пройдём. Хорошо, если выйдет двести… Ну что, готов?

…От связки вешек осталась треть; рюкзак за спиной, возможно, слегка потяжелел, но Гедимин разницы не почувствовал. Возвращались они по чистому полю, не видя собственных следов и глядя только на границу — туда, где широкая белая полоса встречалась с узкой багровой.

— Ну как, норма есть? — спросил, увидев их, один из ликвидаторов. На поле, залитом меей, работа уже закончилась; Гедимин нашёл взглядом знакомую вешку — она теперь стояла как раз на границе, там, где поднимался новый защитный купол.

— Не сегодня, — качнул головой Вепуат, аккуратно заматывая каждый дрон в защитное поле. — В такую погоду много не разведаешь.

Сармат кивнул.

— Макакам бы самим тут попрыгать! — он презрительно скривился и изобразил плевок.

«Защитное поле,» — думал Гедимин, разглядывая белесый купол. Небо уже темнело, и далёкие огни горели всё ярче. «Наручный генератор потянет. Всего-то две тысячи на сто. Гедимин, ты идиот…»

… — Результаты скажут? — тихо спросил Гедимин у Вепуата, отворачиваясь от закрывшихся дверей лаборатории. Лотки с пробами увёз лаборант в костюме биозащиты — видимо, из всего, что можно было найти за пределами города, основную опасность представляла органика. В рюкзак погрузили пустые пробирки для завтрашней работы, и Гедимин, забрав его, свернул к штабу ликвидаторов. Хотя с «расчистки» сарматы выбрались в пять, на часах было уже десять минут седьмого — долго сидели в дезинфекционной камере, тщательно проверялись на дозиметрической рамке, некоторым пришлось вернуться и вымыться ещё раз.

— Само собой, — кивнул Вепуат. — У Скегги всё под контролем. Ночная смена проверит, утром я сделаю разноску, а завтра продолжим.

— Что там есть? — Гедимин покосился на север, в сторону полей расчистки.

— Много всего, — пожал плечами Вепуат. — От ошмётков старой АЭС до инопланетной органики. Эа-вирус часто находят.

Гедимин поёжился, но даже страх перед эа-мутацией не сбил его с навязчивой мысли о составе местных гранитов. «Нералитовые жилы должны где-то начинаться…»

— Когда ставили вешки, кто-нибудь брал керны? Интересно, что там в составе. Ирренций — он въедается…

Вепуат озадаченно посмотрел на него.

— Керны? Пробы камня? Или ты о расщелинах? Из щелей ты сам брал пробы. Да, бывает и ирренций, но мало. Основное сожрали вместе с органикой… на наше счастье.

— Я про саму плиту, — качнул головой Гедимин. — Там может быть…

Он осёкся. «У тебя свой дозиметр. Возьми да посмотри. Если нет лишнего „омикрона“ или „сигмы“ — на кой тебе керны⁈»

— В смысле — внутри камня? — Вепуат неуверенно усмехнулся. — Чушь какая-то. Это же не песчаник. Туда без трещин ничего не протечёт… Давай рюкзак, я сам отнесу. А ты иди спать. Видно уже, что устал. Ничего, это с непривычки. На разведке многим не по себе. Иди-иди, утром станет легче!

Проворно сдёрнув с плеча Гедимина рюкзак, он нырнул за поворот. Сармат недовольно сощурился ему вслед. «Им всем ничего не объясняли? Даже сейчас, когда у них всё на ирренции завязано? Tza hasu!»

02 декабря 19 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

В штабе ликвидаторов с утра было пустынно. За столом Ренгера, временно очищенным от химического оборудования и образцов неместной органики, сидел Вепуат и возился с полуразобранным дроном.

— А ты чего тут? — удивлённо спросил он, покосившись на передатчик. — Рассылка не дошла?

— Дошла, — отозвался Гедимин, занимая привычное место и доставая ящичек с образцами руды. Пока сарматы не собрались, было немного времени на спокойную работу.

— Ну вот и спал бы в бараке, — проворчал Вепуат, склоняясь над дроном. — Отдых надо ценить.

— Ты же не спишь, — отозвался Гедимин, недовольно щурясь. «Да, тут не „Геката“ — тут спокойно не поработаешь…»

Показания дозиметра, собранные в Хоппер Хиллз, он проверил ещё вчера, сразу после работы — и немного успокоился: омикрон-излучения на равнине не было. Какой-то из образцов выдал тройку альфа-частиц, пока сармат упаковывал его в пробирку, было несколько бета- и гамма-активных — по времени показания совпадали с доставанием грунта из полутораметровой расселины, где Гедимин чуть не застрял. Были всплески сигма-излучения, довольно мощные, но легко узнаваемые — это пролетающие дроны-разведчики задевали прибор сканирующими лучами. И было ещё что-то, оставшееся после «очистки» показаний, — слабый, едва заметный сигма-фон, почти неотличимый на разных участках пустоши. Гедимин даже сравнил его с фоном в бараке, предположив, что источник не в Хоппер Хиллз, а в его собственном скафандре, но нет — в городе излучения не было. «Осталось проверить Вепуата и нашу технику,» — думал сармат, переписывая показания на очередной листок бумаги — Ренгер поделился с ним позапрошлогодним ежедневником из рождественских подарков. «И если там чисто, то… видимо, нералита здесь больше, чем мы думаем. И он не только в шахтах…»

Дверь тихонько приоткрылась и снова захлопнулась. Гедимин поднял взгляд от записей и успел увидеть, как задвигается створка в проёме соседней комнаты — туда со вчерашнего дня перебрался Ренгер.

—