Работа над ошибками (Puzzle) - Андрей Буторин

Алексей дернулся, порываясь вскочить, но от мощного глотка отравы, а, возможно, и от пережитого только что ужаса, голова его снова закружилась, а розовая пелена, почти моментально почерневшая, заволокла глаза.

Придя в себя во второй раз, Алексей почувствовал, что рот его заклеен чем-то наподобие скотча. И тут же он услышал снова ворчливый голос Митрича:

— Это чтобы не заорал снова! Надоело тебя откачивать! Прямо, как кисейная барышня: чуть что — сразу визжать и в обморок!

Алексей осторожно скосил полуоткрытый глаз на говорившего. Да, это все же был Митрич — блестящая лысина, марксовская борода… Вот только ниже — о, боже! — Алексей снова зажмурился — ниже седой бороды Митрича начиналась корявая, вся в каких-то отвратительных, мокро блестящих наростах, короткая шея, уходящая под пурпурную, с затейливым черным орнаментом тунику. Ну, может, не тунику — Алексей в фасонах одежды не особенно разбирался, но почему-то решил, что это похоже на тунику… Впрочем, какая разница! Главное, что из под этой туники высовывались руки — или лапы? — со щупальцами, а сверху — хитро щурилась голова самого настоящего Митрича, сидящая на очень, мягко говоря, некрасивой шее!

Алексей ничего не понимал! Что же, выходит, кроме рая и ада на том свете есть еще какая-то промежуточная инстанция — для тех, кого и явным грешником нельзя назвать, но которые и до праведников не дотягивают? И вот — соответствующий облик: сверху — почти святой, а снизу — сами понимаете…

«Постойте! — мысленно охнул Алексей. — Значит, и я такой же, раз я умер и нахожусь здесь?» Он судорожно поднес к глазам свою ладонь и облегченно вздохнул через нос — рука была своей, человеческой.

«Но что же это?» — хотел спросить Алексей, однако лишь промычал заклеенным ртом.

— Что, успокоился? — спросил Митрич. — Значит так: дышишь только носом, а ртом — говоришь на выдохе! Никаких вдохов ртом! Это, конечно, не самая смертельная смесь газов, но дышать ею не стоит, особенно с непривычки… Если осознал — осторожно снимай со рта липучку!

Алексей, морщась, отодрал с губ «скотч», вдохнул носом побольше воздуха и заговорил:

— Митрич, если это вы, объясните, где мы? Насколько я понимаю, мы мертвы? Тогда почему я задыхаюсь, падаю в обморок, чувствую боль? Разве все это может быть после смерти? Почему вы такой… странный, а я обычный? Почему…

— Стоп-стоп-стоп! — заухал филином Митрич в каком-то совершенно загробном смехе. — Не все сразу! Я понимаю, что накипело, но давай по порядку! Во-первых, ты не умер!

— А вы? — невольно вставил Алексей.

— Ну, я… — замялся Митрич, подбирая слова. — Я, можно сказать, частично умер.

— Как это частично? — не понял Алексей.

— Тебе лучше знать, я думаю, — грустно улыбнулся Митрич. — Ты, небось, и на похоронах моих побывал?

— Честно говоря, нет, — сказал Алексей, — вас, то есть — ваше тело в город увезли, на вскрытие… Простите!

— А чего прощать — дело житейское! — вновь грустно улыбнулся старик. — Вот видишь, значит я все-таки умер! — Митрич улыбнулся снова, но уже не грустно, а с хитринкой и добавил: — Но не весь! Самое главное у меня пока осталось! — помотал лысым черепом Митрич.

— Но как?! — ахнул Алексей, чуть не глотнув снова ядовитого газа. — И где мы? — Тут он наконец-то осмотрелся как следует и понял, что находится в какой-то почти голой комнате, с одинаково светло-серыми полом, стенами и потолком. Из «мебели» в комнате — или, скорее, палате — была только кровать, на которой лежал Алексей, накрытый тоже светло-серой, как стены, накидкой, да кресло, в котором сидел Митрич. Впрочем, «кровать» и «кресло», если и являлись таковыми по сути, совершенно не походили внешне на свои земные аналоги. Взять хотя бы то, что они были без ножек, а просто «висели» в воздухе…

— Давай начнем с того, где мы, — подождав, пока Алексей осмотрится, сказал Митрич. — Это, мне кажется, самое главное. Так вот, мой юный друг, мы в гостях у тех самых существ, из-за которых, собственно, и завязалось наше с тобой знакомство!

Митрич явно ждал, что Алексей ахнет, всплеснет руками, может быть даже вновь упадет в обморок. Увидев, однако, что Алексей, напротив, отреагировал на это известие как-то совершенно неожиданно, словно бы ему сразу все стало ясно (а именно так оно и было!), старик с некоторой обидой в голосе произнес:

— Что, сюрприза не получилось?

— Какой сюрприз, что вы, Михаил Дмитриевич! — радостно воскликнул Алексей. — Я ведь именно сюда и пробираюсь который уж день! Впрочем, сюрприз как раз то, что я наконец-то сюда добрался! Ну и сами вы тоже, конечно, большой сюрприз для меня!

Видя, что теперь уже сам Митрич оказался в замешательстве, Алексей поспешил прояснить ситуацию:

— Я Кольку Пеструхина ищу! Михаил Дмитриевич, вы Кольку здесь не встречали?

— А чего его встречать, вот он, — кивнул куда-то за спину Алексея Митрич.

Алексей быстро обернулся. В образовавшийся словно сам по себе проем в стене входил, широко улыбаясь, Колька Пеструхин в такой же, как у Митрича, тунике, только темно-синего цвета. Увидев, что на него обращают столь пристальное внимание, Колька смутился, остановился, не доходя до Алексея, шмыгнул носом и сказал как-то виновато:

— Здрасьте, дядь Леш!

Алексей не удержался и наконец-то соскочил со своей лежанки. Голова еще слегка кружилась, но он, не обращая на это внимания, подошел к мальчику и обнял его.

— Ну, вот я тебя и нашел! — сказал Алексей и почувствовал, что к горлу подступил комок. «Какой-то я действительно стал чувствительный в последнее время!» — подумал он.

— А вы знак мой видели? — вскинул голову Колька.

— Майку? Видели, — кивнул Алексей. — Ты молодец! Как успел?

— А я сказал им, что мне надо сделать эти… физические отправления!

— Физиологические! — засмеявшись, поправил Алексей.

— Ну да! — тоже рассмеялся Колька. — Хотя мне и правда надо было!

И все трое засмеялись еще громче.

Затем Алексей с Колькой уселись на висящей в воздухе «кровати», у которой при этом неожиданно «выросла» спинка, и Михаил Дмитриевич сказал:

— Ну, давай, Алексей Романович, рассказывай!

Алексей задумчиво произнес:

— Не знаю даже, с чего и начать…

— А вот и начни с того самого, как нашел ты мой хладный обезглавленный труп! Страшно, небось, было? В обморок не упал? — Митрич снова заухал филином, и звук этот явно принадлежал другой, не человеческой части его нынешнего тела.

Алексей досадливо поморщился при упоминании об обмороке, тем более, что Колька при этом хихикнул, но начал рассказ обстоятельно и последовательно, стараясь не пропустить ничего существенного. Его слушали, не перебивая, — Колька с раскрытым ртом, а Митрич — теребя седую бороду щупальцами. Наконец, Алексей выложил все и замолчал.

— Я догадывался о чем-то подобном! — заявил Митрич. Внепространственные переходы между несколькими мирами… А я-то думал, что это только между Землей и Регом, и то — случайно и ненадолго!

— Рег — название этой планеты? — спросил Алексей.

Митрич кивнул, все еще пребывая в задумчивости.

— А почему ненадолго? — начиная испытывать смутную тревогу, поинтересовался Алексей.

— Переход закрылся еще два дня назад, — сказал Митрич. — Ты появился сегодня совсем неожиданно, но и то, как видно, только благодаря магической призме.

— Кстати, — дернулся Алексей. — Лекер разве не здесь?

— В том-то и дело, что нет…

— А как же мы… — начал Алексей, но Митрич прервал его неожиданно резко:

— Тебя в любом случае не отпустили бы! Ты нужен нам, землянин!

Алексей вздрогнул, как от удара током, вытаращив на Митрича глаза. А с тем в это время происходило нечто странное — старик задергался в своем кресле, лицо его побагровело, исказилось в судорожной мимике, а с языка стали слетать странные фразы:

— Погоди, Тгер… Тгер… я расскажу ему сам… Успокойся! Лучше я… да нет же!

Так продолжалось пару минут, пока, наконец, Митрич не перестал дергаться. Он откинулся на спинку кресла, отдыхая от странной борьбы, пока лицо вновь не приобрело прежний вид и цвет.

— Это Тгер, хозяин этого тела, — произнес наконец Митрич. — Можешь познакомиться! Еле уговорил его дать еще немного похозяйничать…

— Но… — только и смог выдавить из себя Алексей.

— Ну, раз «но», то поехали! — тяжело вздохнул Митрич и принялся рассказывать.

Глава 25

— Знаешь, чем больше всего региняне отличаются от людей? — хитро прищурившись, спросил Митрич и тут же поспешил с уточнением: — Кроме внешнего облика, разумеется, и вообще — физиологии.

Алексей пожал плечами, дескать, откуда?

— В отличии от людей, ни один регинянин никогда, ни при каких обстоятельствах, не причинит вред другому! Ни-ког-да! — подчеркнул Митрич голосом. — Жизнь, здоровье, благополучие каждого члена регинянского общества — основа всех основ, наиважнейшая, первоочередная цель и задача и здешнего правительства, и всего населения планеты в целом, и каждого ее жителя в отдельности! Каж-до-го! — вновь выделил Митрич.