Работа над ошибками (Puzzle) - Андрей Буторин

Голубое небо с легкими облачками показалось Алексею тусклым по сравнению с небом Илминого мира, зато оно было таким родным! Хотелось вдыхать и вдыхать этот воздух, такой прохладный после жары яркокрасочной страны! Впрочем, Алексей быстро опомнился. Их опять занесло не туда! Ведь теперешней целью была, к сожалению, не родная Земля, а зловонный мир уродливых чудовищ, похитивших мальчика Колю. Не найти его сейчас казалось для Алексея просто предательством по отношению к Спиридонову, к Илме…

Алексей посмотрел на Лекера. Он почему-то не испытывал уже ненависти к этому существу, которого еще совсем недавно обучал смеяться и шутить и которое отняло у него самое дорогое, правда, при этом и именно этим спасшее его собственную жизнь. В чем, по сути, виноват Лекер? Алексей сейчас, на холодную голову, понял вдруг, что не может дать однозначного ответа на этот, казалось бы, простой вопрос. Он спас жизнь ему, Алексею, пожертвовав при этом другой жизнью. Погибнуть все равно кто-то был должен! Но для самого Лекера выгоднее было, чтобы этим «кем-то» был не Алексей! Ведь конкретно против Илмы он ничего не имел, просто никто другой не стал бы его слушать, а если бы и стал — как знать, согласился бы обменять свою жизнь на жизнь пришельца из иного мира. Лекером руководил лишь холодный расчет, ничего более, причем сальдо этого расчета составляла жизнь собственная. Это можно понять? Это можно простить? Наверное, да, подумал Алексей. Но почему-то смотреть на Лекера было все равно тяжело.

— Добро пожаловать на мою родину, — все-таки выдавил из себя Алексей.

— Да? Это и есть Земля? — заискивающе-изумленно отозвался все еще сидящий на камнях Лекер, хотя Алексей был почти уверен, что Лекер уже и так «в курсе».

— Тебе нравится? — угрюмо усмехнулся Алексей.

— О, да! — восторженно закивал Лекер. Он медленно поднялся с земли, ощупывая свое ушибленное при падении тело.

— Ну, хорошего — помаленьку! — сказал в ответ на это Алексей. — Поехали дальше!

— Постой, погоди немного! — остановил вдруг его Лекер.

— Чего еще?

— Но я хочу увидеть твой мир побольше!

— Некогда! — отрезал Алексей.

— Ну хоть чуть-чуть! — взмолился Лекер. — Дай я хотя бы взберусь на эту гряду и посмотрю вокруг! Отсюда же, кроме скал, ничего не видно!

— Да зачем тебе это? — раздраженно буркнул Алексей.

— Как зачем?! Ведь я вряд ли когда-нибудь еще здесь побываю! Ты вернешь меня сейчас домой, меня схватят, расстреляют… — Лекер жалобно шмыгнул носом.

— Ладно, не ной, — согласился вдруг Алексей. — Даю тебе полчаса. Смотри, не сорвись только, а то еще тащить тебя на себе…

— Я быстро, я осторожно! — обрадовался Лекер и побежал к каменной гряде.

Алексей уселся на теплый, нагретый земным солнышком камень и стал размышлять, пытаясь составить хотя бы приблизительный план дальнейших действий.

«Что же все-таки делать с Лекером? — первым делом подумал Алексей. — Я ему-то сказал, что отправлю его домой, а вот как будет на самом деле?»

Действительно, думал он, во-первых, нет гарантии, что мы попадем сразу в серый мир. Во-вторых, может, действительно, оставлять Лекера там — жестоко? Если он попадет в руки хронистов, то наверняка пострадает, а скорее всего — погибнет. Кому от этого станет лучше? Разве потеря Илмы станет от этого менее горькой?

К тому же, Алексей все-таки гнал от себя мысль, что Илма погибла. С ней произошло нечто необъяснимое, странное, страшное, но все же — это не смерть, Алексей был почти уверен в этом. «Найду Кольку и вернусь к ней, — думал Алексей, успокаивая себя. — Снова схожу к Туунгу, наверняка он что-нибудь придумает, или хотя бы посоветует!»

От этих мыслей на душе потеплело, и Алексей решил, что «сдавать» Лекера не будет. «Ладно, прощу на сей раз засранца!» — подумал он. От этого решения на душе стало почти совсем легко и спокойно.

Оставалось продумать стратегию поисков мальчика, но Алексей сразу понял, что это совершенно бессмысленно! Что из себя представляет мир чудовищ — он, разумеется, знать не мог. Алексею стало вдруг как-то неуютно и даже, откровенно говоря, страшно.

— Хоть бы оружие какое-никакое было, — пробормотал он себе под нос. — Эх, где же ты, Спиридонов, со своей «пушкой»?

Хотя, Алексей понимал, что спиридоновский «макаров» помог бы им, в случае чего, в логове чудовищ не лучше, чем водяной пистолетик — против стаи акул. Однако, сам факт наличия оружия придает уверенность! Впрочем, что жалеть о несбыточном!

Алексей докурил последнюю сигарету из третьей, тоже последней пачки. «А ведь приключениям — конца не видно! — подумал он, отбрасывая окурок. — Что ж, будет прекрасный повод бросить курить!»

Как раз в это время к нему подошел запыхавшийся Лекер. Алексей невольно глянул на часы: Лекер отсутствовал ровно тридцать минут.

— Ух, красиво как у вас! — затараторил Лекер. Он почувствовал, что отношение к нему Алексея несколько смягчилось и пытался, видимо, закрепить положение. — Леса такие кругом… э-э-э… обширные!

— Я рад, что тебе понравилось, — сухо сказал Алексей. — А теперь — пора.

Он вновь достал призму и поставил ее на землю. Солнечные лучи весело заиграли на ее идеально отполированных гранях, рассыпаясь радужным семицветьем. И тут же, как-то очень быстро, появилось сиренево-пурпурное «окно». Алексей протянул руку к призме, но тут, неожиданно и стремительно, Лекер молнией метнулся к кристаллу, схватил его, опередив на доли секунды Алексея, и рыбкой, с разгону, сиганул в «окно». Алексей только ахнул! Впрочем, он тут же, не задумываясь, также бросился к «окну», прыгнул в его мерцающее чрево…

…и тут же задохнулся от невыносимого смрада! Алексей еще не коснулся ногами твердой почвы, но понял уже, что он — в мире чудовищ. «Приземление» прошло удачно, на ноги, однако Алексей, забыв даже о вероломстве Лекера, откровенно запаниковал. «Я же сейчас задохнусь! — яркой тревожной вспышкой пронзило мозг. — Я сейчас погибну!» Он резко развернулся, чтобы нырнуть назад, в спасительное «окно», однако, никакого «окна» ни сзади, ни спереди, не было. Алексей чувствовал, как разрываются его легкие, судорожно вбирающие в себя едкую газовую смесь, как туманится сознание, покрываясь розовым, но не тем — спасительным, а кровавым — губительным, туманом и последнее, что он успел осознать — это то, что он снова летит. На самом же деле он просто падал…

Глава 23

Что может быть хуже и страшнее пустоты? Не пустоты души, не пустоты холостяцкой, неухоженной квартиры, не пустоты даже межзвездного пространства, а полнейшей, всепожирающей пустоты, в которой нет места ни свету, ни звукам, ни запахам, ни ощущениям. Отсутствовали любые ощущения, вплоть до ощущения собственного тела, вкуса слюны в собственном рту! Впрочем, сам рот не ощущался тоже…

Лекер чувствовал только свои собственные мысли. Они стали единственным, что составлял из себя, что представлял собой сейчас его мир. Мысли стали и впрямь почти осязаемыми, их почти что можно было потрогать, если бы было чем… Зато сейчас ими можно было играть, как разноцветными шариками, даже без помощи рук. Мысли были цветными, объемными, необычайно яркими и многогранными. Умея проникать в чужие мысли, Лекер использовал сейчас эту возможность, проникая в свои собственные мысли. Мысль, многократно пронизывая себя же саму, причудливо выворачивалась во множестве измерений, то окрашиваясь в несуществующие в природе цвета, то погружаясь в абсолютную тьму, то отражаясь мириадами мыслей-фантомов в призрачных зеркалах подсознания. Воспоминания наслаивались друг на друга, перемежаясь с грезами и мечтами, причем отличить первые от последних было уже совершенно невозможно, как невозможно было теперь отделить прошлое от будущего, причину от следствия, правду от лжи, любовь от ненависти, честь от предательства.

Лекер был, и Лекера не было. Лекер жил всегда, и Лекер никогда не рождался. Он кричал в лицо симпатичному парню Леше из иного мира:

— Посмотри, как хорошо жить без ног! Они не промокают в непогоду и не болят от усталости!

— Но жить без сердца — еще лучше! — отвечал старший хронист Верхнего Разведкруга Мател. — Оно не ноет и не сжимается, когда приходится предавать друзей!

— Ха-ха! — радостно заплакал от горя Лекер, пролетая над зелеными рощами Земли. — Вы так удачно пошутили, мой командир, хотя ни бельмеса не смыслите в шутках!

— Что такой бельмес? — захлопала длинными ресницами Илма, словно крыльями, и тут же взлетела на этих крыльях-ресницах в неправдоподобно-синее небо.

— Ну ты и сволочь! — заскрипел зубами Алексей, и от этого судорожного скрипа зубы стали крошиться в его рту, а губы, вытянувшись вдруг в трубочку, ставшую дулом автомата, стали выстреливать короткими очередями осколки зубов в беззащитно-прозрачное тело Лекера, застывшее в ледяной неподвижности.