Работа над ошибками (Puzzle) - Андрей Буторин

— Прости, Леша, но я ничего не могу для вас с Колей сделать! Одно лишь могу тебе сказать: если на Вакле можно жить — оставайтесь там и живите! Только мне дай тогда какой-нибудь знак, чтобы я знал, что вы остались, а не погибли!

«А ведь это мысль!» — подумал Алексей, а Митричу сказал, что положит тогда в кресло камень.

Только по усилившемуся гулу аппаратуры Алексей понял, что полет начался. Пока работал только антигравитационный двигатель, ускорение не чувствовалось. В тесной кабине корабля не было даже иллюминатора, чтобы можно было убедиться, что они действительно летят.

«Ну, козлы! — со злостью подумал Алексей. — Они ведь и правда нас за животных держат! Зачем кроликам иллюминатор? Только усложнение конструкции!»

Довольно скоро в работу оборудования ворвался все усиливающийся шум, и Алексей почувствовал, как некая сила стала вжимать его в кресло. Это заработал вспомогательный реактивный двигатель. Еще через несколько минут шум резко возрос, а вместе с ним и перегрузка. Впрочем, она была вполне переносимой и говорила лишь о том, что включился основной двигатель ракеты.

Алексей закрыл глаза. «А ведь я так и не увидел этот сраный Рег, даже со стороны! — подумал он вдруг. — Ну да и хрен с ним!» Действительно, кроме первого момента сразу после перехода с Земли, когда, впрочем, было не до наблюдений окружающего ландшафта, он ведь так и не находился на Реге вне помещения — даже до ракеты их доставили по каким-то тоннелям, да и сама ракета находилась в подземной шахте. «Да и хрен с ним!» — снова подумал Алексей.

Когда наступила невесомость — стало чуть веселей. Все-таки каждый в душе хотя бы раз завидовал космонавтам, слушая их рассказы о потере собственного веса, наблюдая по телевизору, как кувыркаются в воздухе здоровенные дядьки…

— Ну что, Коля, вот и мы теперь космонавты! — обратился, наконец, Алексей к своему спутнику.

Колька, однако, не разделил его радости по такому неординарному поводу.

— Я домой хочу, — тихонько проскулил мальчишка. Глаза паренька начали наливаться слезами, которые в невесомости и не думали скатываться вниз, отчего Колька смешно заморгал, но тут вдруг какая-то мысль пришла в его голову, отчего мальчик дернулся в сторону Алексея и, если бы не ремни, вылетел бы из своего кресла.

— Дядя Леша! — горячо зашептал он. — А давайте полетим домой, на Землю!

У Алексея даже защипало в горле от этого наивного детского порыва. Он даже вынужден был прокашляться прежде чем ответить:

— Милый Коля! Да где ж она, Земля-то?

— Ну, она ведь тоже в космосе… — сказал Колька уже потухшим голосом, понимая, что сморозил глупость.

— Космос, Коля, большой! — вздохнул Алексей. — Он настолько большой, что мы себе этого даже представить не можем! И где, как далеко от Земли мы сейчас находимся — никому не известно! Вот если бы были видны звезды…

— И что тогда?! — сразу встрепенулся Колька.

— Тогда по рисунку созвездий можно хотя бы было определить — в нашей ли мы хотя бы части Галактики находимся! — ответил Алексей. — Если мы вообще в нашей Галактике… — добавил он тише, а затем еще тише: — И в нашей Вселенной…

— Но ведь на этом… на Вакле мы сможем посмотреть на звезды? — не унимался Колька.

— Надеюсь, что сможем.

— И вы сможете определить, где Земля?! — в голосе мальчика прозвенела такая надежда, что Алексей просто не смог ее разрушить грубыми словами правды и пробормотал:

— Посмотрим…

Колька заметно приободрился и начал весело щебетать. Он рассказывал Алексею о своей деревенской жизни, о друзьях-приятелях, о школе, рыбалке, еще о чем-то… Под журчание мальчишеского голоса Алексей стал задремывать. Вскоре утомился от своей безудержной говорильни и Колька — и тоже стал засыпать. Через минуту оба космонавта крепко спали и видели в своих снах одно и то же — Землю.

До Вакла было двое суток лету, поэтому уж чего-чего, а наговориться Алексей и Колька успели. Впрочем, кроме разговоров им и заняться было нечем. Кабина была настолько тесной, что даже отвязавшись от кресла, от него некуда было отлететь, так что, к великому Колькиному сожалению, покувыркаться в невесомости ему не удалось. Хотя и без этого было интересно наблюдать, как принимает форму шара вытряхнутая из фляги вода, удивляться тому, что не падают, а продолжают висеть выпущенные из руки предметы… Было бы еще интересней, если бы все это можно было потом рассказать друзьям, ребятам в школе! Вспоминая о доме, Колька вновь начинал грустить, впадая в состояние, из которого Алексей старался побыстрее вывести мальчика всевозможными веселыми историями и просто анекдотами.

Когда вновь появилась тяжесть, Колька сначала неожиданно чего испугался. Алексей же сразу понял, что это включился двигатель торможения — стало быть полет подходил к концу. По крайней мере — его первая часть! И тут с ужасающей отчетливостью Алексей понял, что каким бы ни оказался неведомый Вакл — на Рег он возвращаться не хочет. И не будет! Алексей решил, что, в случае чего, если условия на Вакле окажутся непригодными для жизни, он отправит назад одного Кольку, а сам останется. От принятого решения стало отчего-то очень легко и радостно на душе, хотя это в общем-то было приговором самому себе. Очередным приговором…

Однако рычание реактивного двигателя прекратилось. Это означало: космический корабль — уже возле поверхности планеты. Касание с грунтом было настолько плавным и мягким, что если бы не наступившая вдруг полная, звенящая тишина, момент приземления можно бы было и прозевать.

Алексей вылез из кресла и, стоя на четвереньках, принялся откручивать запор люка. Руки предательски задрожали — сработало подсознание: ведь если снаружи нет кислорода — жить им осталось от силы пару минут. Но первый же порыв воздуха, хлынувшего в открытый люк развеял все опасения: этим воздухом не только можно было дышать — дышать им было одно наслаждение!

Алексей высунул голову из люка и тут же зажмурился от слепящих лучей яркого солнца. А когда открыл глаза снова — вслед за ними разинул и рот: прямо перед его взором раскинулось изумрудно-зеленое поле с драгоценными искрами многочисленных цветов; за полем поднимал свои густые, удивительно полно насыщенные темной зеленью кроны лес; вдали возвышались синие-синие, с перламутровыми вершинами, горы, а над всей этой волшебной, неестественной красотой сочилось нарисованной голубизной высокое, чистое небо!

Вакл был родиной Илмы!

Глава 27

— Ну что, Николай, назад не хочешь? — спросил Алексей у восхищенного увиденным мальчишки после того, как тот вволю набегался по изумрудному полю, накувыркался в сочной траве, надышался восхитительно-пьянящим ароматом несказанно прекрасных цветов.

— Нет-нет! Дядя Леша, нет! — даже испугался Колька.

— Вот и я думаю, что не стоит нам туда возвращаться, — сказал Алексей. — Тем более, я был уже на этой планете…

— Вы были?! — ахнул мальчик. — Так значит, это планета, где живет девушка…

— Илма, — кивнул Алексей. — Я даже не знаю, какую долю процента выдала бы на этот случай теория вероятности — скорее всего что-то около нуля, только мы действительно здесь! Ну что, пойду-ка я положу в кресло камень.

— Какой камень? — не понял Колька.

Алексей рассказал мальчишке о своей договоренности с Михаилом Дмитриевичем. Колька подскочил и испуганно уставился на Алексея.

— Но… тогда мы не сможем полететь на Землю… — прошептал он, чуть не плача. — Вы же хотели посмотреть на звезды!

— Дорогой мой Коля, — обнял Алексей мальчика за плечи. — Я уже видел здесь звезды. Ничего, даже отдаленно напоминающее наши созвездия, здесь нет. Мы чудовищно далеки сейчас от Земли. Никакая ракета нам не поможет…

Колька не сдержался и зарыдал. Он плакал, не стесняясь, худые его плечики тряслись под темно-синим свитером, а слезы катились по щекам нескончаемым потоком. Колька даже не пытался их вытирать — руки его отрешенно висели вдоль тела, и только тонкие мальчишеские пальчики были сжаты в бессильные кулаки.

Алексей не стал мешать мальчику и дал ему выплакаться. Лишь когда Колька зашмыгал носом и поднял наконец-то все так и сжатые кулаки к глазам, чтобы вытереть слезы, он повторил:

— Никакая ракета, Коля, нам не поможет. И если бы мы оказались сейчас с тобой на какой-нибудь другой планете — о возвращении на Землю мы бы могли забыть навсегда. Но мы очутились не где-нибудь, а именно здесь, а значит — не все еще потеряно!

— Старый маг! — вспомнил Колька рассказ Алексея.

— По крайней мере, это шанс, — кивнул Алексей, а Колька с вновь возродившейся надеждой подпрыгнул высоко вверх и, вскинув руку, все еще сжатую в кулак, издал победный клич.