Изменщик! Я преодолею боль - Карина Истец

очень вкусным. Но удовольствия от всего этого действия я не получила. Была слишком напряжена. Понимала, что за каждым моим действием смотрят. Буквально ожидают очередной оплошности. Все усугублялось еще тем, что между членами семьи велось некоторое подобие светской беседы. Причем на те темы, в которых я была абсолютно некомпетентна.

— …а я не устану повторять, что он — талант мира камерного кино, — щебетала Анна Александровна, — И пусть в наш век меценатство уже таких оборотов не имеет. Я верю, что он еще найдет своих споконсоров. Chaque chose en son temps. (фр. всему свое время).

— L’argent ne fait pas le bonheur (фр. не в деньгах счастье), — ответил ей Виктор Анатольевич, — Человек живет своим ремеслом. И даже не имея за душой ни гроша, снимал очень глубокие картины…

— А Вы, голубушка, — обратилась Анна Александровна ко мне, — Какого мнения придерживаетесь?

Очень наивно было полагать, что меня не постараются втянуть в разговор. Хорошо, что я занимаюсь журналистикой. И лить воду из пустого в порожнее — мое призвание.

— Как показывает история, любое искусство нуждается в покровителях. Не потому ли мы никак не достигнем расцвета подобного эпохе Ренессанса? Можно придерживаться мысли, что художник должен быть голодным. Но вот сторонники Маслоу с этим не согласны.

— Теория Маслоу не раз подвергалась критике, — отвечает мне хозяйка, — Насколько мне известно, она не один раз разбивалась о результаты практических исследований. Тем не менее, есть закономерность в том…

Больше в разговор меня никто не втягивал. И я была искренне этому рада. После завтрака Дима был вынужден куда-то уехать. Ох уж эти внезапные дела! Привез свою любимую знакомиться с родителями и бросает ее одну. Мне не нравится такое поведение. Я напряжена. Чувствую себя не в своей тарелке.

Никита бы меня так не оставил. Он не позволил бы никому со мною так острить, как это делала Анна Александровна. Я уверена в этом. На душе становится гадко. Тяжело вздыхаю. Роняю голову на руки. Не совершила ли я ошибку, сделав выбор в пользу Димы? Нет, конечно нет! Он ведь такой заботливый. Такой внимательный. Он не оставил меня наедине со своим горем. Зато оставил наедине со своей матерью, да. И дает ей возможность издеваться надо мной! Никита бы ее заткнул. Он бы меня защитил.

"Черт, да что я делаю?" — одергиваю я саму себя, — "Вспоминаю этого бессовестного эгоиста?! Да что со мной не так? Он убил Мону! Он воспользовался мной! Да если бы не Дима…"

Стараюсь успокоиться. Делаю глубокий вдох и выдох. Внезапно раздается стук.

— Разрешите войти? — обратился ко мне дворецкий.

— Да, конечно, — растерянно отвечаю я. Отчасти даже радуюсь, что кто-то отвлек меня от возникших из ниоткуда сомнений. Дворецкий вошел неспешно. Выглядел он крайне растерянным. Видно, хотел поговорить, но отчего-то никак не решался. Впрочем, да, я ведь абсолютно незнакомый ему человек. И ему пока что непонятно, как отреагирую на такую инициативу со стороны прислуги. Вдруг разозлюсь? Особенно после утреннего происшествия. Пришлось взять инициативу в свои руки. Начать говорить на нейтральные темы: о погоде, о планах на день. И только после этого задать действительно беспокоющий меня вопрос.

— Я сделала что-то не так?

Дворецкий удивился. Он сказал, что совершенно не понимает, что я хочу услышать в ответ.

— Нет, Вы понимаете меня. И, может, я выгляжу крайне бестактной сейчас, но в чем моя вина? За что меня пытаются так… потопить?

Дворецкий сделал глубокий вдох. Ему было что мне казать, но он никак не решался. Возможно, не хотел в плохом свете выставить хозяйку дома. Или, может, был достаточно воспитанным — меня не желал задеть суровой правдой.

— Постарайтесь допустить мысль, что Вы все делаете правильно. И что дело все-таки не в Вас.

— Вы стараетесь меня утешить? — я грустно улыбнулась.

— Человек ожесточается не от хорошей жизни, — продолжил говорить загадками дворецкий, — Посмотрите на Анну Александровну немного под иным углом. Предположите, что за ее плечами находится какая-то история. И постарайтесь ею проникнуться. Возможно, тогда Вы сможете ощущать себя в ее обществе куда более… комфортно.

Я благодарю дворецкого за совет. Убеждаю его, что приложу все усилия, чтобы найти с хозяйкой дома общий язык. Пересиливаю свое нежелание. Привожу себя в более призентабельный вид и спускаюсь снова вниз. Она стоит в зале. Возле открытого окна. Неспешно подносит ко рту мундштук с тлеющей на другом конце сигаретой.

— Вы не против, если мы поговорим? — обращаюсь я к ней и терпеливо жду реакции. Анна Александровна отвечает не сразу. Она словно пытается распробовать мои слова на вкус и понять, нет ли в них скрытого подтекста.

— Поговорим? О чем? — она выпускает облако дыма и резко разворачивается ко мне. Я застываю при взгляде на нее. Чувствую себя лягушкой, на которую внимательно глядит змея.

— О Вас, — еле выдавливаю я. Мне кажется, она сейчас набросится. Вонзит в меня свои клыки и поразит страшным ядом. Но вместо этого Анна Александровна заливается смехом. Я не знаю, как на него реагировать. Но по рукам у меня ползут мурашки.

— Значит, обо мне? Ну спрашивай.

И все. Я в тупике. Стоило мне приготовиться заранее, да. Хотя бы попытаться сформулировать все то, что сейчас хаотично проносится в моей голове. На что я вообще рассчитывала? Что эта женщина присядет со мною на диванчик и начнет повествование о незавидном детстве? О какой-нибудь давней неразделенной любви? Что именно я хочу я узнать и как это спросить? "Почему Вы стали такой стервой?" "Кто Вас так обидел?"

— Ну что молчишь? — прерывает она мои панические мысли, — Поговорить со мною посоветовали, но слов не подсказали?

Усмехается. Насквозь меня видит. И я понимаю, что никогда угодить ей не смогу. Как бы ни пыталась.

— Нет. Мне интересно, за что Вы меня так невзлюбили?

— Задам вопрос встречный. А за что тебя любить?

Я снова чувствую себя в тупике. Меня всегда любили просто так. И родители, и друзья, и Никита, и Дима. Я не блистала особой красотой или яркой индивидуальностью, за мной не наблюдалось каких-то громких побед или отличительных идей. Но если копнуть глубже? Если задаться вопросом, а что именно людей привлекало во мне — я даже не могла дать вразумительного ответа. Может, личностные качества?

— Я стараюсь быть искренней.

— Многие из критиков стараются быть искренними. Но их не любит никто, — она делает тяжку и пускает в окно струйку дыма. Я задумываюсь снова. Анна Александровна меня не торопит. Кажется, ей даже интересно становится, что я выдам на следующий раз.