Джейн с Холма над Маяком - Люси Мод Монтгомери

это не так, Джейн Стюарт. Да, им случалось повздорить. Так кому не случается? Сколько я скандалила со своим первым и со вторым! Ну и вот, как пошел тебе третий годик, мама твоя уехала в Торонто повидаться со старой мадам да так и не вернулась. А больше никто ничего про это не знает, Джейн Стюарт. Папа твой продал дом и отправился в путешествие вокруг света. По крайней мере, так все поговаривали, да только я ничуточки не верю в то, что земля круглая. Будь она круглой, вся вода бы выплескивалась из пруда, когда земля переворачивается, – а то нет? Так, дай-ка я тебя покормлю немного. У меня есть холодный окорок, маринованная свекла и красная смородина в саду.

Они подкрепились окороком и свеклой, потом пошли в сад за смородиной. Сад оказался запущенным, он кренился к югу, но непонятно почему там было просто замечательно. Забор весь зарос жимолостью («Чтобы колибри прилетали», – пояснила тетушка Эм), а на фоне темно-зеленой еловой хвои выделялись белые и красные шток-розы и огненные тигровые лилии. Был и отдельный уголок для обычных роз.

– Хорошо тут, правда? – спросила тетушка Эм. – Дивный у нас, замечательный мир… да, такой дивный и замечательный. Ты ведь любишь жизнь, Джейн Стюарт?

– Да, – от всей души подтвердила Джейн.

– И я люблю. Не могу на нее наглядеться. Мне бы хотелось жить вечно, чтобы всегда знать все новости. Больно уж я охоча до новостей. Вот погоди, наберусь храбрости и прокачусь на автомобиле! Пока не пробовала, но обязательно попробую. Супруга Старшего Дональда говорит, что ее заветная мечта – полетать на ероплане, но я на небо уж точно не полезу. А вдруг прямо там мотор сломается? Как потом спускаться? Я очень рада, что ты пришла, Джейн Стюарт. Мы с тобой из одной пряжи.

Перед уходом тетушка Эм подарила Джейн букет маргариток и несколько отростков герани.

– Самая сейчас та луна, чтобы их сажать, – сказала она. – До свидания, Джейн Стюарт. Да не пить тебе никогда из пустой чаши.

Джейн медленно шагала к дому, обдумывая сразу несколько вещей. Ей очень нравилось ходить одной ночью. Нравились большие белые облака, иногда заслонявшие звезды. А еще ей казалось – довольно часто, если она оставалась ночью в одиночестве, – что у них с темнотой есть общая сокровенная тайна.

А потом взошла луна… большая, медового цвета. Свет ее разлился по всем окрестным полям. Рощица островерхих елей на холме к востоку превратилась в волшебный городок с остроконечными башнями. Джейн весело шагала вперед, напевая себе под нос, а рядом по освещенной луною дороге бежала ее тень. Потом, после крутого поворота, она вдруг увидела перед собою коров. Причем одна из них – большая, черная, со странной белой мордой – стояла прямо посреди дороги.

Джейн вся покрылась гусиной кожей. Нечего даже пытаться пройти мимо… все равно не получится. Оставалось двинуться в обход: перелезть через изгородь на выпас, принадлежавший Старшему Дональду, и пройти часть пути там. Джейн, к собственному смущению, так и поступила. Дошла до середины поля и вдруг остановилась.

«Как я могу винить маму за то, что она не в состоянии дать отпор бабушке, если сама боюсь дать отпор каким-то там коровам?» – подумала она.

Развернулась, пошла назад. Перелезла через изгородь обратно на дорогу. Коровы стояли, где стояли. Та, с белой мордой, не сдвинулась ни на шаг. Джейн стиснула зубы и двинулась вперед, глядя на корову вежливо, не мигая. Корова не стронулась с места. Джейн прошла мимо нее с высоко поднятой головой. Миновав последнюю корову, она оглянулась. Ни одна из коров не обратила на нее ни малейшего внимания.

– Надо же, а я вас раньше боялась, – презрительно обронила Джейн.

Впереди маячил Холм над Маяком, и гавань смешливо серебрилась под луной. Во двор к ним забрела рыжая телочка Джимми-Джона, и Джейн, не смущаясь, шуганула ее прочь.

Она заглянула в кабинет – папа что-то сосредоточенно строчил. В обычном случае Джейн не стала бы его отвлекать, но на сей раз ей нужно было ему сообщить очень важную вещь.

– Папа, я забыла тебе сказать, что у нас сегодня днем загорелся дом.

Папа выронил перо и уставился на нее.

– Загорелся дом?

– Да, от искры, которая упала на крышу. Но я залезла туда с ведром воды и погасила огонь. Только одна дырочка прогорела. Дядюшка Надгроб в ближайшее время ее заделает. Сноубимы страшно огорчились, что пропустили такое интересное происшествие.

Папа беспомощно покачал головой.

– Ну и Джейн! – произнес он.

Джейн, облегчив совесть и сильно проголодавшись после прогулки, подкрепилась холодной жареной форелью и пошла спать.

26

– Мне нравится, когда хоть раз в неделю происходит что-нибудь интересное, – говаривал папа, после чего они садились в его старую машину, брали с собой Смешка, наливали молока Питерам и отправлялись на запад, на восток или в другую сторону – куда вела дорога. Обычно эти поездки выпадали на понедельник. На Холме над Маяком у каждого дня было особое предназначение. По вторникам Джейн штопала, по средам чистила серебро, по четвергам устраивала уборку на первом этаже, по пятницам – на втором, по субботам мыла полы и пекла на воскресенье. А по понедельникам они – как это называл папа – валяли дурака.

Таким образом они исследовали значительную часть острова, а если им случалось проголодаться, присаживались у дороги и перекусывали.

– Ну прямо парочка цыган, ей-богу, – с улыбкой корила их тетя Айрин.

Джейн знала: тетя Айрин считает, что это она превратила папу в безответственного бродягу. Однако Джейн уже научилась давать тете Айрин отпор, придумав для этого собственную незамысловатую философию. Тетя Айрин это чувствовала, хотя и не могла выразить словами. Если бы смогла, то сказала: Джейн, глядя ей в глаза, спокойно и вежливо закрывает некую дверцу своей души прямо у нее перед носом.

– Мне к ней не подобраться, Эндрю, – жаловалась тетя Айрин.

Папа только смеялся:

– Джейн любит, чтобы вокруг нее было свободное пространство… как и я.

В понедельничных поездках они редко добирались до Шарлоттауна и все же один раз, в конце августа, решили, дабы умиротворить тетю Айрин, у нее поужинать. В гости пришла еще одна дама, некая мисс Морроу, которая Джейн пришлась не вполне по вкусу… возможно, потому, что когда она улыбалась Джейн, то очень сильно напоминала женщину из рекламы зубной пасты. А возможно, потому, что папе она, похоже, нравилась. Они много вместе смеялись и перешучивались. Была она статной, темноволосой, красивой, со слегка выпуклыми карими глазами. А еще она просто мучительно старалась быть с Джейн любезной.

– Мы с твоим папой всегда были добрыми друзьями. Давай и с тобой дружить.

– Твой папа, душенька, когда-то был к ней неравнодушен, – прошептала тетя Айрин, когда мисс Морроу ушла, причем папа проводил ее до калитки. – Не появись тут твоя мама… кто знает? Да и теперь… Впрочем, не уверена, что развод, выданный в Соединенных Штатах, имеет силу у нас на острове.

Они еще сходили в кино и домой двинулись совсем поздно. Что, в общем, было не важно. Питеры прекрасно без них обходились.

– Поедем обратно по дороге Мерсера, – решил папа. – Она так себе, домов вдоль нее немного, зато я слышал, что там просто кишмя кишат лепреконы. Может, мы даже увидим, как какой из них удирает из света фар. Гляди в оба, Джейн.

Лепреконы лепреконами, но дорога Мерсера не очень подходила для того, чтобы там застрять. Они весело катили вниз по склону темного холма, усеянного тенями лиственниц и елей, – и тут машина заглохла и больше не завелась. Нужно было как следует покопаться в ее внутренностях – к такому выводу пришел папа, постучав и потыкав там и сям.

– До ближайшей мастерской десять миль, столько же до ближайшего жилья, где, помимо прочего, все давно улеглись, Джейн. Время за полночь. Что будем делать?

– Поспим в машине, – невозмутимо рассудила Джейн.

– У меня есть мысль получше. Видишь вон там старый сарай? Это сарай Джейка Мэллори, он там держит сено. Лично я очень люблю спать