Не приближайся! - Лилия Левицкая

Мама утром проводила меня тяжелым, многозначительным взглядом, но подробный разговор отложила до вечера, видя мое состояние. Это было лишь временной отсрочкой.

Матвея сегодня не было в школе. С одной стороны я обрадовалась, с другой огорчилась. По не понятной мне причине хотелось его видеть.

На большой перемене я буквально рухнула на скамейку за столиком в углу гудящей столовой. Лейла тут же подсела ко мне.

— Мира, ты выглядишь так, будто всю ночь призраков гоняла, — Лейла, как всегда, была прямолинейна. Она сдвинула свой поднос с салатом. — Что стряслось? Опять работа?

Я устало потерла виски. Рассказывать не хотелось, но и держать все в себе было невыносимо.

— Работа — это само собой, — вздохнула я, ковыряя вилкой нетронутую запеканку. — Но вчера… вчера был полный кошмар.

И я рассказала. Про то, как поздно закончила, как не было автобуса, как Матвей предложил подвезти. При этих словах глаза Лейлы округлились.

— Сам Матвей? — ахнула она. — На той его черной тачке? Обалдеть!

— А что мне было делать? — устало возразила я. — Ночь, остановка пустая, холодно. Я просто хотела домой.

Я рассказала, как мы приехали, и как у подъезда нас уже ждал Даня.

— Он видел, как я выхожу из машины Матвея.

— Ой, мамочки, — прошептала Лейла, прикрыв рот рукой. — Представляю лицо Дани…

— Хуже, — продолжала я, голос сел. — Они сцепились. Не подрались, но… словами. Матвей вел себя… как обычно. Нагло, самоуверенно. Спросил Даню, какое ему дело, не его, мол, собственность.

Лейла слушала очень внимательно, ее взгляд стал жестким.

— Так. А Даня что?

— Даня взбесился, конечно. Спросил Матвея, не его ли это дело. А Матвей… — я замолчала, вспоминая его ледяной тон и опасный блеск в глазах, — он сказал: "А вот тут ты ошибаешься. С недавних пор — очень даже мое".

В столовой на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только гулом голосов и звоном посуды. А Лейла резко подалась вперед.

— Что?! "Очень даже мое"? Он так и сказал? Про тебя? Мира, это… это уже не шутки. И он явно что-то задумал. Что ты ответила? Что Даня?

— Я сказала, что это ничего не значит, — я опустила глаза, чувствуя, как щеки заливает краска. Я не упомянула про поцелуй. Не смогла. Это было слишком личное, слишком запутанное. — Даня вроде… поверил. Или сделал вид. А Матвей… он разозлился, когда я это сказала. Но я попросила его уехать, и он уехал. Сказал только "на сегодня".

— "На сегодня"? Звучит как угроза, — мрачно констатировала Лейла. Она постучала пальцами по столу. — Мир, послушай меня. Держись от этого Богданова как можно дальше. А вдруг он снова играет с тобой. С Даней. Он привык получать все, что хочет, и люди для него — игрушки. А Даня? Что он потом сказал?

— Он… он хотел позвать меня в кино, — голос снова дрогнул. — Представляешь?

Глава 30

— Мира?

Я вздрогнула и подняла голову. Передо мной стоял Даня. Он, видимо, искал меня или увидел, что я осталась сидеть одна.

— Ты чего тут сидишь? Звонок же был, — он неуверенно переступил с ноги на ногу, засовывая руки в карманы джинсов.

— Да так… задумалась, — я попыталась выдавить улыбку, но получилось, наверное, жалко. — Уже иду.

— Как ты? — спросил он тише, когда я поднялась. Его взгляд скользнул по моему лицу. — Выспалась?

— Не очень, — честно призналась я, избегая его взгляда. — Голова раскалывается.

— Ясно… — он помолчал, явно подбирая слова. — Я… я вчера не извинился. Наверное, не стоило так… налетать. Просто когда я увидел тебя с ним…

— Все нормально, Даня, — пробормотала я, чувствуя себя еще более виноватой. Ведь он волновался обо мне, а я… я не была с ним до конца честна.

Его вопрос повис в воздухе. Я смотрела на свои руки, на обложку тетради — куда угодно, только не на него. Что я могла ответить? Правду? Что он поцеловал меня за несколько минут до этого? Что его слова напугали и смутили меня саму?

— Я не знаю, Даня, — голос был почти шепотом. — Он просто… болтал ерунду, чтобы тебя позлить. Ты же знаешь Матвея. Он всегда так себя ведет. Не бери в голову.

— Может, и так, — неуверенно протянул он. — Ладно. Пойдем, а то опоздаем совсем. Сегодня после уроков у нас консультация к ЕГЭ.

Мы молча вышли из столовой и пошли по опустевшему коридору. Шаги гулко отдавались от стен.

— Так что насчет кино? — вдруг спросил Даня, когда мы подошли к кабинету физики. — Может, сегодня?

Его голос был полон надежды.

Я остановилась у двери, чувствуя, как внутри все сжимается.

— Дань, я… я пока не знаю. Правда. Давай решим позже, ладно?

Разочарование в его глазах кольнуло меня в самое сердце.

— Ладно, — кивнул он, отводя взгляд. — Как скажешь. Позже так позже.

Он открыл дверь кабинета, пропуская меня вперед. Я села за свою парту, чувствуя на себе взгляды одноклассников и тяжелый, так и не отпустивший меня взгляд Дани со своего места у окна. Разговор явно не окончен. Ни с Даней, ни с мамой, ни, возможно, с Матвеем. И от этой мысли становилось только хуже.

И тут дверь кабинета резко распахнулась. Без стука, без предупреждения. Все головы, включая голову Нины Сергеевны, повернулись к входу. Нина Сергеевна подруга моей мамы.

На пороге стоял Матвей Богданов.

Он выглядел так, будто только что встал с постели — волосы слегка взъерошены, рубашка небрежно расстегнута на пару верхних пуговиц, на плече висит дорогой рюкзак. Но никакой сонливости или растерянности в его виде не было. Наоборот, он излучал абсолютную, почти вызывающую уверенность.

— Богданов? — голос Нины Сергеевны сочился ледяным сарказмом. Он опустил мел и скрестил руки на груди. — Третий урок. Решили почтить нас своим присутствием? Какая честь.

Матвей едва удостоил учительницу взглядом. Его глаза медленно обводили класс. Спокойно, целенаправленно, будто он не опоздавший ученик, а ревизор. Я замерла, сердце сделало кульбит и застучало где-то в горле. Пожалуйста, только не смотри сюда, только не смотри…

Его взгляд скользнул по рядам, задержался на мгновение на Дане, который тут же напрягся и сжал кулаки под партой, а потом… потом он нашел меня.

Наши глаза встретились. Всего на секунду, но мне показалось, что прошла вечность. В его взгляде не было вчерашней злости или ледяной насмешки. Было что-то другое — пристальное, изучающее, почти собственническое. Легкая, едва заметная усмешка тронула уголки его губ, словно он нашел именно то, что искал, и был этим вполне доволен.

У меня