Призрак Викария - Эрик Фуасье

где громоздились отвратительные трущобы. Самый нищий, отверженный люд Парижа находил пристанище в этом старинном средневековом квартале. Некоторые ремесленники еще держали здесь мастерские, но заработок позволял им лишь перебиваться с хлеба на воду в условиях, близких к полной нищете. Другие обитатели Сен-Мерри жили подаянием, воровством или были вынуждены продавать за несколько су то единственное, что им принадлежало, – собственные тщедушные тела.

В отличие от прошлой своей вылазки в эту забытую Богом и власть имущими клоаку Валантен не удосужился переодеться в работягу. Сейчас у него не было нужды оставаться незамеченным. В любом случае Викарий ждет его визита, поскольку сам же и направил на этот след. А стало быть, устраивать маскарад не имело смысла. Нужно было быстро и сокрушительно нанести удар.

С первых шагов по зловонному лабиринту Валантен понял, что его присутствие нарушает установленный порядок и воспринимается как нежелательное большинством встречных. На его пути сразу смолкали разговоры, взгляды устремлялись в сторону или, наоборот, провожали его с неприкрытой враждебностью. Одежда от лучших столичных портных, ухоженный вид и благородная осанка заставляли местных видеть в нем буржуа, который случайно не туда забрел. Даже уличные девки, поджидавшие клиентов у подъездов меблирашек, одергивали юбки и прикрывали корсажи при его приближении. Охотничий инстинкт тихонько подсказывал им, что эта добыча вне их досягаемости, что их жалкие сифилитические прелести не соблазнят денди нездешней красоты.

Лишь некоторые ребятишки при виде его прерывали свои игры и увязывались следом, держась на расстоянии пары десятков метров. Терли сопливые носы и слезящиеся глаза, пытаясь его разжалобить, чтобы выманить несколько су. Самые наглые осмеливались предлагать ему услуги – кто сестер, кто своих подружек, уверяя, что те еще невинны. Валантену, которого невзгоды трудного детства никогда не оставляли равнодушным, приходилось сдерживаться изо всех сил, чтобы не полезть в карман за кошельком. Но он знал, что, если даст кому-нибудь милостыню, через минуту его возьмет в осаду целая орда попрошаек. Ребятишки, видя эту показную душевную черствость, в конце концов отставали от него и давали уйти, посылая в спину шквал проклятий, заставивших бы покраснеть и старых вояк.

Через четверть часа пешком он добрался до самых убогих и гнилостных закоулков. Здесь было еще хуже. Тощие изголодавшиеся куры со слипшимися от грязи перьями клевали голую комковатую землю и дрались с бродячими собаками за очистки. Все вокруг было покрыто нечистотами. Каждый второй дом был заброшен и гнил, пожираемый временем, которое обгладывало ставни, ломало стекла и крошило глиняные стены. Обитателей человеческого рода-племени сейчас не было видно, как будто черные зевы дверных проемов поглотили их тоже и теперь терпеливо переваривали.

Валантен свернул в узкий проход между двумя домами, где было еще темнее из-за натянутых у него над головой бельевых веревок, на которых сушились чьи-то лохмотья. Незамощенная земля под ногами была влажной и ноздреватой, поскольку сюда не доставали солнечные лучи. Набросанные сверху доски кое-как защищали обувь путников от коричневой жижи, вонявшей нечистотами.

«Идеальная душегубка!» – подумал молодой полицейский, совершая эквилибр на этих самодельных мостках.

И словно в подтверждение этому выводу в конце узкого прохода прозвучал залихватский свист. За спиной Валантена кто-то ответил на сигнал трелью из двух нот. В следующее мгновение дорогу инспектору заступил подозрительный силуэт. Здоровенный тип в рубахе навыпуск, под тонкой тканью которой четко проступал рельеф мускулов на груди и руках, был обладателем изрытой оспинами морды кирпичом и свернутого набок носа. Валантен бросил быстрый взгляд через плечо. Такой же персонаж, тяжело шагая, приближался к нему сзади, перекрыв путь отступления. У этого в кулаке поблескивало что-то металлическое – вероятно, нож.

Не теряя спокойствия, Валантен намеренно небрежным жестом откинул полы редингота, чтобы стали видны два жандармских пистолета у него за поясом. В ответ с обеих сторон раздалось разочарованное ворчание, после чего с изумительной синхронностью два разбойника исчезли так же быстро, как появились, будто два бездарных актера скрылись за кулисами.

«Быстро же вы, парни, поняли, с кем имеете дело! Значит, готовы напасть на беззащитного, но не настолько безмозглы, чтобы лезть с двумя перышками [53]на человека при двух добрых кремневых пистолетах!» – подумал Валантен. Однако эта неприятная встреча привела его в чувство, и, не дожидаясь, когда два бандита приведут подкрепление, полицейский ускорил шаг.

Заброшенную мастерскую сапожника он нашел быстро. Место ничуть не изменилось по сравнению с тем, что он видел здесь прошлой осенью: облупившийся фасад, окна и витрина заколочены крест-накрест досками, и никаких признаков того, что здесь в недавнем прошлом кто-то был.

В полном согласии со своим изначальным планом Валантен не стал наблюдать за мастерской, чтобы распознать возможную западню, а сразу зашагал к входной двери. Оторвал доски, используя трость, как рычаг, затем, взяв в руки по пистолету, выбил прогнившую дверную створку одним мощным ударом ноги.

В коридоре, соединявшем четыре комнаты первого этажа, он чуть не задохнулся от запаха плесени и крысиного дерьма. Почувствовав легкую слабость в коленях, остановился, поднял пистолеты, готовый открыть огонь в любой момент, и немного подождал, давая глазам освоиться в полумраке, прежде чем двигаться дальше. Все было тихо – ни шороха, ни скрипа, ни очевидной опасности. Наконец молодой человек, не раздумывая, но с твердой решимостью противостоять любой угрозе, направился к двери слева, которая, как он помнил, вела в мастерскую. Там, за рабочим помещением, в полу был люк, и через него можно было попасть в старинный стрельчатый подвал, где четырьмя месяцами раньше он нашел одну из жертв Викария.

Превозмогая привычную дурноту, которая всегда накатывала на него под землей, Валантен на сей раз сумел быстрее взять себя в руки. Было очевидно, что если подлый зверь и правда устроил ему здесь ловушку, тогда главная опасность ждет его именно в подвале.

Поэтому по лестнице, ведущей в темное чрево ветхого домишки, Валантен спускался с большими предосторожностями.

На нижних ступеньках его сердце ускорило биение – впереди, в полной темноте, виднелись тонкие полоски света; они складывались в прямоугольник, обозначая периметр дверной створки.

Подвал был освещен изнутри!

Несмотря на крайнее нервное напряжение, Валантен почувствовал гордость за себя, оттого что он не ошибся. Значит, Викарий действительно вернулся на место преступления и ждет его здесь на последнюю битву, исход которой неизбежно станет смертельным для одного из них.

Затаив дыхание, молодой человек постарался очистить сознание ото всех мыслей и подавить эмоции, которые могли нахлынуть на него в момент столкновения с бывшим мучителем. Затем он отодвинул щеколду и несильно толкнул створку ногой.

Ржавые петли издали немилосердный скрип, но больше ничего