Волки скалятся в тенях - Рената Вотинова

Алисе не нужно было ставить все их с Другом накопленные гроши на то, что ни от кого не укрылось выражение лица Джонатана: кривая и болезненная усмешка исказила его рябиновые уста. В тот момент, когда он замер в ступоре, не способный пошевелить даже пальцем, он показался Алисе таким беспомощным, что она решилась пробить все границы приличия, выстроенные манерами благородных девиц. Алиса не была такой и никогда не будет, поэтому она нагло прокашлялась, отвлекая все внимание на себя.

— Неужели ты обзавелся невестой наконец-то? — Пустой взор короля устремился на Алису, а всякая улыбка сползла со сладострастных губ. — Ни одна из моих племянниц, ни моя дочь не смогли пробить твою броню, а тут… — так тихо добавил мужчина, чтобы принцессы не уловили ни единого словца, но не настолько, чтобы услышала Алиса. Ядовитые взгляды девиц жалили похлеще змеиных клыков. В своих мыслях они точно уже ударили Алису лопатой по голове и закопали.

— Не невеста, — отозвалась Алиса с натянутой улыбкой.

— А кто же тогда? — Одна черная с проседью бровь короля вопросительно изогнулась, и он осушил бокал одним махом, даже не поморщившись.

— Та, кто убьет его.

Ни одна, и ни другая. Пока.

— Концерт уже начинается, — Джонатан накрыл оголенное плечо Алисы взмокшей ладонью, поворачивая ее к креслам для зрителей. — Думаю, мы можем обсудить это немного позже. Однако, уверяю вас, Алиса способна поразить не только ваше сердце.

— Сердце? Ты серьезно? — Алиса всплеснула руками, когда они уселись во втором ряду и музыка заиграла с такой силой, что она не слышала не то, что чужих разговоров вокруг, но и собственных мыслей. Оркестр интерната заиграл победоносную песнь и стоило музыке ненадолго прерваться, как к ним повернулся для поклона дирижер.

— Пит…

— Пит, — хором прошептали Алиса с Другом. Джонатан уложил локоть на подлокотник, наклонившись к ней. Его мерное дыхание приятно щекотало кожу. Теплое и равномерное, оно согревало.

— Пит? — Вкрадчиво переспросил он на одном выдохе. — Ты его знаешь?

— Еще как, мистер могильная плита, — прошипел Друг, а Алиса зарделась до самых кончиков ушей. Алиса всегда завидовала возрасту Пита, думая, что он вот-вот покинет королевский интернат и сможет забыть серые стены в черных кляксах, как страшный сон. Оказалось, все с точностью наоборот. Он связал свою жизнь с этой клоакой, а Алиса сидела на месте гостя.

— Знала, — ответила Алиса, шокированная и пораженная его беспечной улыбкой. На его веснушчатых щеках пролегли две симпатичные ямочки, как в детстве. Он торопливо моргнул несколько раз, смаргивая влажные капли с длинных, как крылья бабочек, ресниц. Он был счастлив. По истине счастлив. Здесь в хоть и отреставрированном, но все же убогом, актовом зале. Он обучал сирот и это все, что ему было нужно от жизни. — А теперь, похоже, знаю еще больше, — нижняя губа Алисы дрогнула, и она подалась вперед, улавливая каждое движение Пита и каждое слово благодарности им за то, что пришли. Алиса просидела в столь неудобном положении, казалось, вечность, пока он не исчез со сцены.

— Кажется, он нашел свое место, — размышлял Друг. — Никогда не видел скрипача таким радостным. Он чуть ли не скакал по сцене.

— Он тебе дорог, верно? — Вильцгейм прервал монолог ее товарища. Каким-то чересчур печальным показался Алисе вопрос соседа по ряду.

— Просто думаю, как можно растрачивать так свою жизнь. Навсегда связать свою судьбу с этим паршивым местом, — умело солгала Алиса. Конечно, ее сердце сжималось в сладостной истоме. Алиса скучала по Питу. Она тосковала по его беспечности, стойкой вере в свои мечты, что дарила ему яркие крылья за спиной.

Больше до самого окончания концерта Джонатан не оборонил ни слова. Дети показывали различные сценки: одни из них были веселыми и забавными (пару раз Алиса даже рассмеялась), а другие были такими унылыми и скучными, что она чуть не уснула. Самые младшенькие читали стихи, как это было всегда заведено, и Алиса аплодировала громче всех, оказывая им поддержку, в то время, как аристократия снизошла до ленивых хлопков ладони об ладонь.

— Чертовы ублюдки, — выплюнул оскорбление Друг. — Они убивают в детях всякую надежду. Мы ведь тоже когда-то были такими.

Да, и он был совершенно прав.

— Зачем вы сюда пришли? — Резко бросила Алиса какому-то дипломату слева. Он что-то пробурчал про обязанность и приказ короля. — Так хлопайте так, будто это ваши дети делают немыслимые кульбиты со сцены, или выйдите вон,

Алиса почувствовала одобрительный взгляд Джонатана на спине, и снова плюхнулась в кресло, уже без всякого удовольствия слушая заключительные народные песни. Аплодировала в конце Алиса стоя, как и этот мужчина, покосившись на нее.

— Прости, — робко прикусила Алиса нижнюю губу, когда их торопливо рассадили в столовой после выступлений детей. Воспитательницам пришлось сдвинуть все длинные столы, что имелись у интерната, образовав замкнутый квадрат. Таким образом им удалось усадить всех детей и гостей. Алисе с Джонатаном достались места в левом углу от королевской семьи так, что они могли общаться с ними без всяких проблем. Точнее будет разговаривать Вильцгейм, а Алисе бы по- хорошему прикусить язык. Пита же усадили по правую сторону от короля и его семьи вместе с другими воспитателями и учителями.

— За что? — Джонатан чуть поперхнулся вином, тут же прикрыв салфеткой багровое пятно на белой скатерти, что оставил напиток из его бокала.

— Я не смогла сдержаться, — почти накуксилась Алиса, отхлебнув приличный глоток вина. Напиток приятно полился по стенкам гортани, смягчая прежнюю сухость пустыни. — И нагрубила тому индюку, — Алиса кивнула в сторону седого мужчины, на груди которого было не сосчитать орденов.

— А, Гидеон, — узнал его Вильцгейм. — На старикане лица теперь нет. Это управитель лекарского дела. Его должность хочет передать мне величество.

— Серьезно?! — Алиса чуть не выронила нож, которым уже начала разрезать индейку. Да, Алиса слушала Джонатана внимательно, но ее живот уже требовательно урчал, словно она не ела три века к ряду.

— Можем попрощаться с медициной в Бьюттерирайте… — изобразил неподдельную печаль Друг.

— Да, поэтому он ничего не скажет тебе, — Джонатан взял из ее рук вилку и нож, позабыв о том, что так, вроде как, не поступают в высшем обществе. Он принялся с точностью хирурга разрезать мясо на тонкие полоски. — Он боится сталкиваться со мной лбами, а теперь нервно наблюдает, как я ухаживаю за тобой, — следуя за словами Вильцгейма, Алиса исподлобья окинула взглядом Гидеона. Он и не заметил, что Алиса обратила на него внимание. Мужчина нервно сглотнул, его кадык двинулся вверх и вниз, стоило Джонатану закончить с ее порцией.

— Ты прав… —