Общие вопросы этнографии русского народа. Традиция. Этнос. Религия - Олег Викторович Кириченко

— власть. Именно в советское время власть государства пришла в народ и по‐хозяйски там расположилась; в семье, в доме, в личном хозяйстве, везде, где прежде присутствовала личная воля и свобода человека‐хозяина, домовладельца, члена совместного и добровольного коллектива владельцев земли (общинников) и т. д.

Эти кардинальные изменения (с передачей властных полномочий) имели место не только в политической сфере. Общество тогда же лишилось самостоятельности и в хозяйственной (экономической) области. Потеряв сословные формы существования, которые каленым железом выжигала советская власть из русского социума, общество перестало иметь самобытные формы хозяйствования: крестьянские, дворянские, мещанские, купеческие, с их уникальной культурой, которую естественным образом поддерживали и охраняли эти группы сословным статусом и сословными рамками. Советская власть разрушила многовековую национально‐русскую модель хозяйствования, превратив многоцветное и многосложное русское крестьянство в 1930‐е годы в ходе коллективизации и раскулачивания в единообразную пролетарскую массу, работающую на земле, как на городской фабрике. Государство лишило хозяйственной самостоятельности и хозяйственной власти все население страны, без исключения; оно стало единственным субъектом хозяйственной деятельности (теории и практики). В области культуры наблюдался тот же процесс. Из русского народа и других народов бывшей Российской империи создавалась одна полуинтеллигентская (в смысле получения всеми «среднего» атеистического образования) масса. Цель эта достигалась через создание эффективной системы всеобщего государственного образования, «самого лучшего» в мире. Сначала народ был приобщен ко всеобщему начальному, потом семилетнему и восьмилетнему, потом средне‐специальному и среднему и, наконец, уже при Л. И. Брежневе — к высшему образованию. Ген «интеллигентности», или «образованщины» (по А. И. Солженицыну) был привит всему обществу. В результате материалистическое и атеистическое мировоззрение, совмещенное с необходимой для каждого статуса суммой профессиональных знаний, позволило получить образец среднестатистического «советского человека», иными словами, «государственного человека». Вся страна стала служить государству, каждый на своем месте. Государство узурпировало культурную сферу на всех ее уровнях, но самое страшное происходило в сфере образования, потому что здесь идейно перемалывался весь народ, вся его многомиллионная масса. Заметим, что те же самые процессы — отторжения власти у общества — происходили и на Западе, и советская власть в этом смысле ничем не отличалась от властей Западной Европы и США.

В чем же, на наш взгляд, состоит специфика изъятия власти у народа в постсоветский период? Она заключается лишь в создании особого делегирующего механизма, по западному образцу, который создавал иллюзию существования у общества определенной доли власти. Делегирующий механизм существовал за счет: а) расширения количества политических партий; б) выборности главы государства и представителей законодательной власти на всех уровнях; в) публичной отчетности главы государства (в его телеобращениях к народу, многочасовых пресс‐конференциях с возможностью задать президенту свой вопрос); г) расширения публичной сферы президента (он не только участник политических мероприятий, но и крупнейших спортивных, музыкальных и культурных шоу). Судя по последней президентской избирательной компании, сферу публичности пришлось еще существенно расширить: В. В. Путин выдвигался уже не от партии, а как самовыдвиженец (т. е. «человек из народа»). При этом действующий президент, как кандидат на новый срок, не участвовал в политических дебатах претендентов, что тоже указывало на его «народность», свидетельствовало о высоком достигнутом статусе и несвязанности его с отдельными политическими течениями.

Всё это в целом (как тенденция к расширению сферы публичности) указывает на тектонические сдвиги, начавшиеся в России в области самоорганизации общества, которые стало невозможно не учитывать и государственной власти. О причинах этих перемен мы не будем здесь говорить, это отдельная большая тема. Но данная тенденция к расширению сферы публичности будет только возрастать, учитывая все нарастающую сложность международного положения. Однако данный процесс не может продолжаться до бесконечности, ведь расширение сферы публичности является лишь механизмом «выпускания пара», создания иллюзии народного властедержания; и, если потребность в этом механизме резко возрастает, то следует подумать уже о возращении народу части отобранных у него в советское время властных полномочий, хотя бы в области социальной. Это не умалит государство, а лишь укрепит его позиции в новых международных условиях. И этот процесс частично уже начал реализовываться. Речь идет о социальной, и прежде всего этносфере. Но реформы пока идут естественным путем, не по инициативе государства, а самодеятельно, и потому касаются только части российской этносферы. Перемены происходят в северокавказских республиках и Татарстане, но сегодня важно, чтобы центральная российская власть взяла этот процесс в свои руки и запустила общий механизм этно‐консолидации и этно‐выравнивания (поддержку этничности во всех регионах, в том числе и в отношении русского народа). От государства требуются неординарные инициативы и реальные политические шаги по созданию государственной программы поддержки этничности и ее реализации на ближайшие десятилетия. Всё, что касается воспитания этнической культуры и этнического самосознания (а не межнациональных отношений, на что сегодня направлена государственная программа в этой сфере!) у народов, живущих в границах Российской Федерации, должно стать важной государственной задачей на многие десятилетия. Надо остановить процесс деэтнизации, запущенный в советское время, от которого в значительной степени пострадал тогда русский народ.

В этом случае гуманитарные знания станут не менее важным ресурсом для государства, чем дисциплины, позволяющие ковать грозное военное оружие и осваивать космос. Укажем еще на одну, вторичную причину невостребованности гуманитарного знания, которая связана с международной ситуацией. В мировой политике сегодня все большее значение приобретает Китайская Народная Республика, как крупнейший и единственный (!) в своем роде международный игрок. Его грандиозный человеческий ресурс и его ориентированность на овладение миром (энергетические ресурсы и рынок сбыта) по западному, а не по восточному образцу, делают это государство особенным, центрирующим всю мировую политику. Китай, образно говоря, является сегодня для мирового сообщества тем, чем была Германия в 1930‐е годы (а не США сегодня!), когда последняя рвалась занять первенствующие позиции в западном мире. Сегодня в западном мире появился новый претендент на первенство. Соответственно, под эту новую модель мироустройства сегодня перестраивается вся международная система. Но поскольку в Китае как будто не просматривается особой (кроме коммунистической) западно‐националистической идеологии, цементирующей нацию накануне грозных военных событий, на Китай на Западе и в России смотрят лишь как на военного противника, не стараясь учитывать наличие у него (и у себя) этноконсолидирующего фактора. Все надежды повсюду только на высокоточное оружие, ядерный арсенал и профессиональную армию. Между тем как Китай не нуждается, в отличие от Германии 1930‐х годов, в идейном цементировании нации, ему не нужна идейная радикализация общества; китайский народ идейно (не по‐коммунистически) уже структурирован и спаян в рамках конфуцианской (этнической!) традиции. А это значит, что социальный (этнический) фактор силы будет задействован им в случае войны так же эффективно, как материальный и военно‐промышленный. Со временем и Запад, и Россия непременно