Фантазия для голоса со слезами - Надежда Лезина

себя в доме, но, посчитав неудобным взять его бесплатно, предложила доброй бабуле за ребёнка что-то около десяти рублей – всё, что было у меня. Та засмеялась (я так и не поняла, над чем, думала, что она была просто рада такой неожиданной удаче), а я, сметая всё на своём пути, бросилась домой. Раскидывая игрушки в стороны, достала заветную коробочку, высыпала звонкую мелочь в карман, зажала в кулачке рубли и, крича своей бабушке о том, что бегу «покупать ребёночка у старушки», пулей вылетела во двор. За мной, совсем сбитая с толку, поспешила моя бабушка… Через несколько минут, ревущая, шмыгая носом, размазывая по лицу слезы, спотыкаясь и не желая ничего слушать, я шла домой. Кажется, это было первое настоящее горе в моей жизни: старушка «передумала»…

И позже, отчаявшись, потеряв всякую надежду на появление сестрёнки или, на худой конец, братика, я решила, что у меня, когда вырасту, будет как минимум двое детей. Я-то уж не допущу, чтобы мой ребёнок страдал от одиночества!.. С появлением сына планы насчёт второго ребенка отодвинулись на неопределённый срок, но для себя я установила: до тридцати. А теперь уже, видно, мне надо и это, казалось бы, вполне естественное, природой предусмотренное, женское стремление, выбросить из головы. Я ведь одинока в своем желании: муж боится дополнительных обязанностей, хлопот, беспокойных ночей, которые, несомненно, не могут не коснуться и его, хотя бы потому, что все мы сосуществуем под одной крышей. А я боюсь, что, взяв всё только на себя, мне будет морально не под силу вынести то, что, имея рядом не просто мужа, но и отца, допустим, двоих детей, мне тогда совсем придётся забыть о том, что я женщина, жена, заботливая и ласковая мать. А откуда брать силы на заботу и ласку, из каких источников, если они все уже высохли, долгие месяцы не имея живительной для них любви, нежности, ласки, тепла и всего того, без чего немыслимы любовь, семья, счастье? Почему и за что лишена я их? За какие проступки и прегрешения? Если только мой грех в моей сумасшедшей, но теперь уже ничем не объяснимой и ни для кого не понятной, любви к мужу? Я твёрдо знаю, что мне дан природой (или Богом) запас таких сильных и глубоких, необъятных, неизбывных чувств, что хватило бы с избытком на всю жизнь! И, направив их, получив возможность излить их на любимого мной человека и встретив ответное чувство, мои силы удесятерились бы! И так каждый раз, каждый день и час, каждую минуту! И сколько бы было этой любви, какие космические размеры приобрела бы она, и моя нежность, и страсть, и забота, и ласка! И тогда все горячие лучи моего сердца отражённым светом попадали бы на моё дитя, на моего ребёнка. Но весь этот нерастраченный запас любви, не найдя себе места приложения, и неутолённая жажда всё той же любви надломили меня. Природа сыграла со мной злую шутку: наделив – отняла, тем самым – убив. Есть такой афоризм: «Любовь женщины от любви мужчины отличается тем, что женщина любит каждую минуту, а мужчина – в свободное от работы время». В таком случае, моему мужчине можно позавидовать: у него нет свободного от работы времени. Он ею одержим. Мне же достаются жалкие крохи, которые, конечно же, не могут насытить моё изголодавшееся сердце. Со мной можно поговорить о работе, показать плоды своего творчества, попросить совета, помощи, по возможности: я – лишь коллега, некий бесполый специалист. Но не женщина. Женщина лишь тогда, когда с меня можно потребовать и получить результаты моего сугубо женского, на его взгляд, труда. А где цветы к Женскому дню, духи ко дню рождения, наконец, просто слова, которые ежедневно могли бы подтверждать мою принадлежность к женскому полу и тем самым утверждать меня, и заряжать, и вдохновлять на этот пресловутый «сугубо женский труд»?! Считается почему-то, что тот, кто много говорит о любви, не любит. Но сочувствие, понимание, забота – об этом можно говорить? Мне – нужно, жизненно необходимо! Иначе я погибну, отравлюсь перегоревшими во мне чувствами! Чересчур жестокая и бессмысленная казнь! Хочу избежать этой гибели, прибегаю к жалким попыткам самоутверждения: аэробика, бассейн, сауна, массажистка, диета, косметика на ползарплаты, аутогенная тренировка – все эти веяния и яркие приметы нашего времени мне под силу. Но лишь тогда, когда я знаю, что всем этим занимаюсь не только для себя, не только для того, чтобы почувствовать себя женщиной, сколько для того, чтобы меня осмыслил как женщину тот ужасный, тот безумный, тот талантливый, тот чёрствый, тот нежный, тот эгоистичный, тот чудесный, тот самовлюблённый, которого я люблю!..

Ничего не хочу, никому и ничему не верю! Не верю комплиментам, удивлению, заинтересованности, сочувствию, искренности советов, желанию помочь, обещанию узнать, дать, показать, достать. В сущности – никому нет дела до других, тем более – до того, кому чуть хуже или сложнее. Приходят, звонят, спрашивают: «Как дела?» Хочется каждому после «привет» или «здравствуй» сказать: «Я освобождаю тебя от обязанности произносить дежурную фразу «как дела?», давай сразу – про себя». И – «дают». И говорят. Много и увлеченно: «я написал», «я видел», «я ходил», «я сказала», «я достала», «я была», «меня пригласили», «меня познакомили», «похвалили», «подарили» и т.д…

Не верю даже себе. Не верю, что умею, что знаю, помню, не верю, что забуду, что выдержу, что уйду, что прощу, что люблю… Иногда бывает себя так жалко! До слёз…

– Здравствуйте! Пожалуйста, до метро!..