Жена завоевателя - Крис Кеннеди

Она молча уставилась на дальнюю стену, подавленная ужасной реальностью. Они ей не верили. Они разделяли точку зрения Марка, не зная о его коварных намерениях, а, возможно, верить ему было для них удобнее. Оки считали ее бегство поступком, достойным капризного и импульсивного ребенка, не способного понять собственные желания и мыслить ясно.

Гвин молча повернулась, чтобы позволить Джону увести ее из комнаты.

— Откуда у вас этот плащ, миледи? — Голос Марка хлестнул ее по спине как холодная рука.

Она на мгновение приросла к полу, потом, поспешила вперед, потянув Джона за руку и пытаясь поскорее выйти из комнаты, прежде чем Марк снова задаст опасный вопрос.

— Миледи, откуда у вас этот шерстяной плащ?

— Джон, — обратилась она умоляюще к старому другу, — возможно, я не совсем здорова.

Она сглотнула горькую, как желчь, досаду и уставилась в глаза Джона, полные беспокойства.

— Ночь была тяжелой, и сейчас я хочу отдохнуть.

— Останьтесь, леди, — спокойно приказал Марк. — Я хочу немного поговорить с вами.

— Джон, — в отчаянии взмолилась ока. Марк положил руку ей на плечо:

— Подождите.

Гвин рванулась от него. Она была на опасной грани, готова была вспылить. Ей хотелось наброситься на Марка и рвать его зубами.

Они с Марком испепеляли друг друга взглядами.

— Миледи, — сурово прервал аббат эту безмолвную дуэль. — Лорд Эндшир не только принес нам весть о том, что вы в опасности, за что вы должны быть ему признательны. Он также сообщил нам, что наш король передал опекунство над вами лорду Эндширу, чтобы защитить вас и ваше имущество от посягательств.

Она в недоумении открыла рот.

— Мой король никогда бы этого не сделал! — выкрикнула она.

Гвин стремительно повернулась к Джону:

— Стефан дал обещание отцу, что никогда… никогда не отдаст меня никому без моего согласия!

— У короля Стефана есть и другие подданные, а не только вы, леди Гвиневра, — заметил Марк.

Аббат фыркнул:

— Это детский эгоизм, леди!

Марк продолжал так, будто клирик не произнес ни слова:

— Подданные, о счастье которых он тоже должен заботиться, как, разумеется, и о вашем. — Он улыбнулся. — Что же касается меня, я сделаю все возможное…

Этого не могло быть. Она с трудом сдерживалась. Руки Гвиневры были сжаты в кулаки, лицо пылало.

— И потому, — говорил Марк, — наш король испытывает потребность защитить свои интересы. А именно — Эверут.

— Вы хотели сказать — Эндшир, — выкрикнула она ему в лицо. — Вы солгали ему! Вы солгали моему королю!

— Леди Гвиневра, — попытался обуздать ее аббат.

— Именно так и было, — сказала она, внезапно успокоившись. — Вы продали свою лояльность королю за опекунство надо мной.

Марк отвесил легкий поклон:

— Вы того стоите, миледи.

— Но ведь это окончательно еще не решено, не так ли? — спросила она, обращаясь к Джону.

Тот печально покачал головой.

— Судя по вашим действиям, — заявил аббат, — это следует решить в ближайшем будущем. Мне становится совершенно очевидным, что такого рода опекунство необходимо.

В ушах у Гвиневры зазвенело, и она оперлась на руку Джона, стараясь побороть головокружение и охватившую ее панику.

— Гвин, — пробормотал Джон ободряюще, но его слова едва доносились до нее сквозь звон в ушах: — Может быть, тебе стоит остаться и побеседовать с лордом Марком?

Она провела языком по пересохшим губам. Он начнет ей задавать вопросы, на которые она не сможет ответить. Вопросы о том, где она раздобыла этот плащ, и о том, где провела ночь. И каждый ответ может решить участь Язычника, а каждый отказ — судьбу Эверута.

— Да, Джон. Я останусь. Марк улыбнулся.

Джон вышел, а аббат скользнул за шпалеры, закрывавшие вход в другую комнату, и оставил их вдвоем. Единственным звуком, нарушавшим тишину, было шуршание одежды удалявшегося аббата по каменным плитам пола. Потом наступила полная тишина. Марк указал на кресло возле полыхавшей жаровни:

— Сядьте, Гвин.

Она мысленно посоветовалась сама с собой и решила, что возражать бессмысленно и бесполезно до идиотизма. Поэтому села.

— Мы все так беспокоились о вас.

— Прекратите, Марк, — огрызнулась она. — Все ушли, и больше дурачить некого.

Он рассмеялся:

— У вас такой характер, что однажды может повлечь за собой вашу смерть.

— Или вашу, — парировала она.

Его смех медленно замер. Он положил руку на подлокотник кресла и наклонился над ней:

— Откуда у вас этот плащ?

Она повернула голову так, чтобы он не видел ее лица.

— Какая разница?

Другая его рука легла на спинку кресла таким образом, что она оказалась между его раздвинутыми руками. Он склонился еще ниже к ее липу:

— Откуда у вас плащ?

— Он мой.

— Ничего подобного, — зашипел он у самых ее губ.

Она нервно сглотнула:

— Какое это имеет значение, Марк?

Он так плотно сжал губы, что они побелели. Его аристократическое, обычно невозмутимое лицо с орлиным носом стало пунцовым.

— Да, едва ли, — согласился он. Дыхание его омывало ее лицо. В ноздри ей ударил кислый удушающий запах кожи и железа. — Но было бы уместно, если бы вы отвечали на мои вопросы.

Гвин попыталась было соскользнуть с кресла. Лоб ее покрылся густой испариной.

— Не понимаю, какой интерес может представлять для мужчины моя одежда, — сказала она, скрывая дрожь в голосе и возвращаясь к обычному для нее стилю общения с Марком — уверенному равнодушию. — Но если угодно, я могу адресовать вас к своей портнихе, если вы так впечатлены ее мастерством.

Он слегка отклонился назад и оглядел ее порванное и запачканное платье.

— Если она одевает вас так, то это не вызывает у меня никакого интереса.

Перед мысленным взором Гвин вдруг предстал образ Марка фиц Майлза, лорда Эндшира, одного из самых хитроумных и коварных лордов в королевстве, одетого в женскую тунику и головной убор и приплясывающего вокруг майского шеста.

Она усилием воли подавила желание расхохотаться, прикусив язык.

— Я знаю, что этот плащ не ваш, Гвин. И это имеет значение. Это важно.

В комнату вплыл аббат и бросил на них взгляд искоса.

Марк отпрянул от ее кресла и отошел к дальней стене. В этот момент вернулся Джон в сопровождении двух слуг. Один из них нес поднос с вином и яствами, другой — меха для Гвин.

Аббат оттеснил Марка к письменному столу в другом конце комнаты и заговорил о чем-то с ним, понизив голос.

Марк повернулся и теперь смотрел прямо на нее.

Глава 22